обхватил голову руками и уставился в одну точку на полу, и не знал, сколько времени прошло. Минуты? Полчаса? Час? Время в камере текло иначе — тягуче, вязко, безжалостно. Мысли путались, накладывались друг на друга, и он уже начинал проваливаться в какое-то полузабытьё, когда тишину разорвал голос.
— Петух, бля, ебаный, — неожиданно выпалил мужчина.
Игорь вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и резко поднял голову.
— Что? — переспросил он, глядя на соседа.
Мужчина чуть улыбнулся — уголком рта, беззлобно, даже как-то устало.
— А, простите… это я не вам, — сказал он, кивая в сторону окна. — Просто у меня, понимаете, болезнь такая… Синдром Туретта называется. Нервное расстройство. Иногда слова вылетают — не удержать. — он вздохнул и посмотрел на Игоря уже виновато. — Чёрт ссаный ты, — добавил он и тут же спохватился: — Ой, не вы! Извините, это я не вам. Оно само, понимаете?
Игорь смотрел на него, не зная, что ответить.
В голове мелькнула мысль: «Болезнь Туретта? Серьёзно? Или просто придуривается?» Но мужчина выглядел искренне смущённым.
— Извините ещё раз, — повторил он, отводя взгляд. — Обычно я стараюсь контролировать, но когда нервничаю… Короче, не обессудьте.
Он замолчал, снова уткнувшись в своё занятие, а Игорь остался сидеть, переваривая услышанное. Камера, синдром Туретта — этот день переставал укладываться в голове.
«Хм-м, ну ладно, — подумал Игорь. — Интересно, конечно».
Он уже начал погружаться обратно в свои тяжёлые мысли — о Семён Семёныче, о завтрашнем дне, о том, что будет, если его не отпустят, — когда мужчина снова нарушил тишину.
— А вас как зовут? — спросил он.
Игорь вздрогнул, выныривая из омута тревоги.
— Что? — переспросил он.
Мужчина покашлял, прочистил горло и повторил громче, с лёгкой ноткой раздражения:
— Как зовут вас, чмо галимое? — и тут же, спохватившись, добавил: — Ой! Прошу прощения!
Игорь сделал вид, что не обращает внимания на его выкрики, и ответил спокойно:
— Игорь… а вас?
Мужчина усмехнулся, покачал головой и выдал:
— Тебя ебёт, дерьмоед? — потом вздохнул, потёр лоб и уже нормальным голосом сказал: — Ой… меня Павел. — Игорь кивнул, ничего не ответив, а Павел помолчал секунду и добавил почти шёпотом, но с тем же непроизвольным выкриком: — Петух!
«Да уж, — подумал Игорь, отворачиваясь к стене. — Странный человек».
Он начал размышлять о Семён Семёныче.
«Неужели этот правильный, педантичный, любящий соблюдать все регламенты и инструкции человек мог что-то сделать не так? Мог вляпаться в незаконную сделку? Или его просто подставили? Или это он сам кого-то подставил? Меня, например?»
Мысли путались, ответов не было.
— Эй, пидор! — вдруг снова раздался голос Павла. Игорь вздрогнул, поворачивая голову. — Ой, — тут же исправился Павел. — То есть Игорь. За что тебя посадили, если не секрет?
Игорь вздохнул, подумал и ответил:
— Да я сам, если честно, не знаю. Вроде с акциями что-то… то ли…
— Лох? — перебил Павел, даже не поднимая головы. — Сосал? — и тут же, словно опомнившись, добавил: — Ой, извини, продолжай.
Игорь посмотрел на него, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, но сдержался.
— В общем, я сам не до конца понял, — сказал он, снова отворачиваясь.
Павел чуть улыбнулся — не зло, скорее понимающе — и произнёс, уже без обычного «ой» и без извинений:
— Ясно, так ты же просто черт, получается.
Игорь удивился.
В первый раз за всё время Павел не исправился и не извинился.
Игорь усмехнулся про себя:
«В смысле, блять? Он что, это и хотел мне сказать, что ли?».
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, неспешные. Кто-то шёл по коридору. Один человек. Или двое. Игорь замер, прислушиваясь. Павел тоже поднял голову и уставился на дверь. Тишина в камере стала ещё более напряжённой, если такое вообще было возможно.
В замке щёлкнул ключ. Дверь с тем же тяжёлым, металлическим скрежетом открылась.
На пороге стоял Семён Семёныч.
Игорь вытаращил глаза, не веря себе. Лицо выглядело усталым, растерянным, будто он сам только что пережил то же, что и Игорь. За его спиной маячил Кравцов.
— Проходите, — сказал Кравцов, кивая в сторону свободной койки.
Семён Семёныч шагнул внутрь, и дверь за ним тут же захлопнулась, а следом щёлкнул замок. Игорь смотрел на него, открыв рот от удивления, а Павел переводил взгляд с одного на другого, явно заинтригованный.
— Семён Семёныч? — выдавил наконец Игорь.
Семён Семёныч, увидев Игоря, чуть преобразился в лице — усталость как будто отступила на секунду, уступая место чему-то похожему на облегчение. Он неторопливо, с достоинством, насколько это было возможно в его состоянии, прошёл к койке Игоря и, кряхтя, опустился рядом.
— Игорь Семёнов, — произнёс он, поправляя несуществующие очки — привычный жест, который сейчас выглядел почти трогательно. — Я… э-э-э… рад, что мы, так сказать, находимся в одном месте.
— А как вы?.. — перебил Игорь, вглядываясь в его лицо. — Семён Семёныч, что происходит?
Семён Семёныч вздохнул, помолчал секунду и заговорил своим обычным нудным, менторским тоном, хотя голос его слегка дрожал:
— Ну как вам сказать, дружище… Я, знаете ли, нахожусь в глубоком эмоциональном состоянии, близком к, э-э-э, когнитивному диссонансу. Моя привычная картина мира, основанная на, так сказать, соблюдении регламентов и законности, дала трещину. Я, признаться, не ожидал, что мои инвестиционные рекомендации приведут к столь… драматическим последствиям. — он замолчал, уставившись в пол, и добавил тише: — Мне, знаете ли, сейчас очень стыдно. Не столько за то, что произошло, сколько за то, что я, э-э-э, втянул вас в эту ситуацию.
Игорь слушал, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования и… странной, неловкой жалости. Семён Семёныч, который всегда был для него образцом уверенности, сидел сейчас рядом, растерянный, и выглядел почти жалко.
Игорь тихонько спросил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:
— Семён Семёныч, вы поняли, в чём нас обвиняют? А то меня спрашивали про какие-то корпоративные тайны…
Семён Семёныч резко повернулся к нему. Даже без очков было видно, как напряглось его лицо.
— Вы что-то сказали им, коллега? — спросил он, и в голосе его послышалась непривычная, острая нотка тревоги.
Игорь пожал плечами, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ну, я сказал, что ничего не знаю. Меня спрашивали про гранты, которые компания должна была получить… но я ведь не в курсе даже, это вы мне говорили про это. Я и представить не мог, что это секретная информация.
Семён Семёныч замолчал на несколько секунд, потом медленно выдохнул и заговорил, глядя в пол:
— Что ж, дружище… причина, по которой нас, э-э-э, поместили в данное учреждение, заключается в следующем. По всей видимости,
