информация о гранте, которой я, так сказать, располагал, была получена из источника, имеющего ограниченный доступ к такого рода сведениям. То есть, проще говоря, я стал обладателем инсайдерской информации, и мои действия по её использованию в инвестиционных целях, а также распространению среди коллег — то есть, смею заметить, вас — подпадают под признаки состава преступления, предусмотренного статьёй о незаконном получении и разглашении сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну. — он замолчал, провёл рукой по лицу и добавил тише: — Я, признаться, не думал, что это так серьёзно…
— Вот же чёрт! — выругался Игорь вслух. — И что нам теперь делать?
Семён Семёныч открыл рот, чтобы ответить, но не успел.
— Пидарасы ебаные! — громко и отчётливо произнёс Павел со своей койки. Семён Семёныч и Игорь одновременно повернули головы в его сторону, и Павел, ничуть не смутившись, поднял руку в извиняющемся жесте: — Извините, у меня синдром Туретта. — И тут же отвернулся к стене, бормоча что-то себе под нос.
Семён Семёныч, которому явно было не до соседа, поморщился, но промолчал, после чего он повернулся обратно к Игорю и продолжил, понизив голос:
— Если честно, дружище… мне кажется, наша стратегия должна заключаться в том, что мы ничего не нарушали. Злого умысла у нас не было. Я действовал исходя из информации, которая, как мне представлялось, была, так сказать, легальной. Вы — тем более.
Игорь нахмурился, чувствуя, как сомнения разъедают его изнутри.
— Ну тогда почему нас задержали? Значит, что-то нарушили же?
— Свиньи позорные! — снова выкрикнул Павел, уже не поворачиваясь.
Игорь и Семён Семёныч переглянулись. Игорь вздохнул и махнул рукой:
— Не обращайте на него внимания, Семён Семёныч, у него болезнь, он не специально.
Семён Семёныч поправил костюм — привычный жест, который сейчас выглядел почти трогательно, — и продолжил, стараясь сохранить остатки делового тона:
— Видите ли, коллега, факт задержания не всегда свидетельствует о наличии состава преступления. Задержание — это, так сказать, процессуальная мера, направленная на обеспечение следственных действий. Вопрос о том, нарушили ли мы закон, будет решаться в суде. И я, знаете ли, надеюсь, что наша позиция — отсутствие умысла и добросовестное заблуждение — будет, э-э-э, услышана. — он замолчал, уставившись в пол, и добавил почти шёпотом: — Если, конечно, у следствия нет других доказательств, о которых мы не знаем.
Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Другие доказательства» — это звучало как приговор.
— А какие ещё доказательства могут быть? — спросил Игорь, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Семён Семёныч покачал головой, глядя в пол.
— Я не знаю, дружище, так же, как не знал, что информация о государственном гранте является настолько секретной и будет попадать под графу «инсайдерская». И вообще, с точки зрения нашей с вами трудовой деятельности, я считаю, что всё, что мы сделали, является, так сказать, легитимным. И нет никаких причин…
— Вот же мрази грязные, а! — перебил его Павел, всё также не поворачиваясь.
Семён Семёныч замолчал, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Ему явно вся эта история была не по душе — он переживал так же сильно, как и Игорь, просто старался держаться. Но дрожащие пальцы и потерянный взгляд выдавали его с головой.
Игорь помолчал секунду, потом спросил:
— Блин… а что с адвокатом? Вы говорили, чтобы Софья позвонила какому-то адвокату. Он нам поможет?
Семён Семёныч поднял голову, посмотрел на Игоря покрасневшими глазами и ответил с ноткой надежды в голосе:
— Надеюсь, коллега, очень надеюсь. Расим Махмутыч — очень опытный специалист по экономическим делам. Если кто и может разобраться в этой ситуации, то только он. Вопрос лишь в том, успела ли Софья Семёновна с ним связаться. И, э-э-э, впустят ли его к нам до утра.
Он замолчал, снова уставившись в пол. Игорь сидел рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности и страха.
— Уффф, — выдохнул Игорь, проводя рукой по лицу. — Слушайте, а… — он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и после спросил: — Семён Семёныч, а у вас есть номер Амины?
Семён Семёныч чуть удивлённо поднял брови.
— Да, имеется, — ответил он осторожно. — А для чего спрашиваете?
Игорь оживился, подавшись вперёд:
— Помните, когда нас ДПС остановил, та девушка, Миля? Она отцу позвонила, и вопрос, можно сказать, сразу решился. Так может, через них получится? Ну, как-то повлиять на ситуацию? Вдруг у них есть знакомства, связи…
Павел вдруг резко поднял голову и выдал:
— Ты обоссанная тварь! Сам ничего решить не можешь! Пиздолиз сраный! Сам делай, сам решай, мразь! Понял⁈
Игорь и Семён Семёныч одновременно уставились на него с таким выражением, будто увидели привидение, которое какого хрена обзывается и пытается их пристыдить.
Сам Павел же, ничуть не смутившись, снова отвернулся к стене и продолжил своё занятие, будто ничего не произошло.
Игорь перевёл взгляд на Семён Семёныча, стараясь не обращать внимания на вспышку соседа.
— Номер есть, — тихо ответил Семён Семёныч. — А вы, получается, хотели…
— Сможете ей позвонить и спросить номер Мили? — перебил Игорь, не давая ему договорить.
Семён Семёныч тяжело вздохнул, помолчал, потом посмотрел на Игоря долгим внимательным взглядом и заговорил своим обычным тоном, хотя голос его слегка дрожал:
— Дружище, позвольте задать вам важный вопрос. Скажите мне, вы доверяете мне? Потому что сейчас, в данной ситуации, любой наш шаг может быть истолкован следствием не в нашу пользу. И я должен быть уверен, что мы действуем, так сказать, как единая команда.
Игорь задумался.
«Бля, но до этого ты же тоже так спрашивал — и где мы сейчас? Пиздец… ну ладно, что мне остаётся?»
Он посмотрел на Семён Семёныча и ответил уверенно, насколько это было возможно:
— Конечно, доверяю, Семён Семёныч.
— Ну и отсоси тогда у него, вафлежуй ебаный! — рявкнул Павел со своей койки.
Игорь даже не обернулся, только подумал:
«Да что за фигня? Я думал, что с таким синдромом только отдельные слова выкрикивают, а не целые предложения… Но пох, сейчас не до него».
Семён Семёныч поднял указательный палец, явно готовясь к очередному нудному разъяснению.
— Тогда послушайте меня, дружище. Я понимаю посыл ваших слов: позвонить Миле и попытаться решить вопрос через её, так сказать, влиятельных родителей. Однако… — он сделал паузу. — … однако я вынужден не согласиться с таким подходом.
— В жопу ему засунь этот палец! — снова выкрикнул Павел.
Игорь и Семён Семёныч, уже почти не замечая его, продолжали смотреть друг на друга.
— Я вас уверяю, коллега, — продолжил Семён Семёныч, понижая голос, — я не являюсь мошенником. Я не нарушал коммерческую тайну. Более того, я,
