нужны, твои штучки, бля?» — продолжил он уже мысленно.
— Да не-е-е, — ответила она его, коротко рассмеявшись. Смех прозвучал неестественно и гулко отозвался в кабине. — Я просто… для души делаю и потом дарю кому-нибудь.
В этот момент лифт с мягким, но окончательным дзинь прибыл на первый этаж. Двери разъехались, выпуская их в холодноватый вестибюль, пахнущий плиткой и сыростью с улицы.
Они вышли из лифта, и Юля, сделав пару шагов по скользкому полу, вдруг добавила с новой надеждой в голосе:
— Могу показать, если интересно…
Игорь внутренне застонал. «Она что, реально хочет меня к себе позвать? Ну… чёт заколебала уже, если честно. Да и с чего она вообще решила, что она мне нравится? Только потому, что я, видите ли, смотрел на неё? Бля, у неё же муж есть…»
Он повернулся к ней и сказал с прямотой, на которую у него ещё остались силы, без злости, просто констатируя факт:
— Юль, я бы с радостью посмотрел бы на твои украшения… Но я сегодня правда не могу к тебе в гости зайти, меня же ждут.
Она тут же, почти не слушая, полезла в свою сумку и достала телефон. На её лице снова расцвела улыбка, чуть заигрывающая, но теперь с лёгким оттенком победы.
— Я поняла, и я к себе не зову ведь, — сказала она загадочно, и, пока они шли к массивным стеклянным дверям выхода, добавила: — Я про фото. Могу показать фоточки своих поделок.
Игорь усмехнулся про себя.
«Ааа, я уж думал…» — с огромным облегчением подумал он и вслух расхохотался, коротко и искренне, впервые за этот вечер.
— А, да? Прости, не понял… Сегодня я вообще чёт устал, голова прям не работает. — он провёл ладонью по лицу, сметая невидимую паутину усталости. — Давай тогда показывай.
К этому моменту они вышли на улицу, где вечерний город встретил их прохладой, гулом машин и жёлтым светом фонарей. Юля, сияя, начала увлечённо копаться в телефоне, листая галерею, одновременно стараясь не отставать от Игоря, который автоматически шёл в сторону автобусной остановки.
— Вот, смотри, — произнесла она, спотыкаясь о неровную плитку и едва не роняя телефон. — Это, например… я заколки делала, с сухоцветами внутри.
Она протянула ему телефон, и Игорь, взяв его, на секунду остановился под фонарём. На экране были снимки довольно милых, хоть и слегка аляповатых, прозрачных брусочков с вмурованными цветочками и блёстками.
— Ну, прикольно так, — отстранённо произнёс Игорь и уже собирался вернуть телефон, как Юля остановила его жестом.
— Не-не, ты смотри дальше… листай, там много всякого интересного, — сказала она, и её голос зазвучал с непривычной уверенностью, почти гордостью.
Они продолжили путь к остановке, шаги теперь подстраивались друг под друга. Юля, оживившись, принялась рассказывать что-то про разные техники заливки, про то, как сложно подобрать цвет, чтобы не было пузырьков, и про какой-то специальный спиртовой принтер для переводки картинок.
Её слова текли монотонным, но увлечённым потоком, в котором Игорь улавливал только обрывки: «а потом надо сушить сутки», «и блёстки эти потом везде, кошмар»…
Механически листая её галерею, он пролистывал десятки практически однотипных снимков изделий: брелоки в виде геометрических фигур, подставки под чашки с золотой фольгой, массивные кольца с мхом внутри.
Всё было чистенько, старательно и удивительно безвкусно.
Игорь уже хотел закрыть галерею и вернуть телефон, когда палец привычным движением ткнул вправо в последний раз, и на экране появились не её поделки, а фото самой Юли, где она лежала на кровати в белом белье.
Свет из окна падал на неё так, что тонкая, почти прозрачная ткань её белого комплекта нижнего белья почти ничего не скрывала. Игорь видел чёткие очертания её грудей, розоватые соски, проступающие сквозь кружево, и гладкую, аккуратно выбритую кисульку, слабо различимую под полупрозрачной плёнкой трусиков.
Она лежала в небрежной, но откровенно соблазнительной позе, смотря в объектив с той же стеснительной, но довольной полуулыбкой.
Игорь на секунду замедлил шаг и сглотнул, а затем почувствовал, как у него в штанах резко напрягся член. Это был чисто физиологический, животный отклик усталого тела на внезапный, мощный стимул.
В голове на мгновение воцарилась белая пустота, и в то же время впереди, не оборачиваясь, Юля всё ещё увлечённо что-то рассказывала, её голос долетал сквозь шум улицы обрывками: «…а есть ещё смола с эффектом океана, там надо синий пигмент слоями… представляешь, как будто волны!»
«Хуя себе… вот это я понимаю поделки! С эффектом стояка, бля!» — тупо пронеслось в голове Игоря, и он, почти не отдавая себе отчёта, пролистал дальше.
Следующее фото было сделано в ванной. Юля стояла перед запотевшим зеркалом, которое отражало её обнажённую фигуру. Сама она, улыбаясь, смотрела в камеру, держа телефон так, чтобы в кадр попадали её груди и нежные линии талии. Капли воды блестели на её коже, а контуры тела были слегка размыты паром, что делало снимок ещё более откровенным и интимным.
— … и потом надо шлифовать, шлифовать и шлифовать, — доносился её голос. Она на секунду обернулась, чтобы проверить, идёт ли он. — Правда же, клёво получается? Ты видел ту, с ракушками?
Игорь, не отрывая глаз от экрана, где его взгляд прилип к мокрой, гладкой коже на фото, машинально ответил:
— А? Да-да, клёво! Очень… детально… ракушка прям супер!
Он солгал, смотря только на её тело, запечатлённое в этих не предназначенных для чужих глаз моментах. И это тело, в контрасте с её робким, немного наивным офисным поведением, вызывало в нём странную, гнетущую смесь возбуждения и острого чувства неловкости.
— Я тебе потом ещё могу показать, как я кракелюр делаю, это когда трещинки такие, — продолжала она, совершенно не подозревая, на что он сейчас смотрит.
Игорь сглотнул. Его член всё ещё ныл в тесном белье, напоминая о своём существовании. Палец, будто против его воли, снова дёрнулся вправо.
Новое фото заставило его дыхание на мгновение остановиться. Это была спальня, где Юля стояла спиной к большому зеркалу в полный рост, совершенно голая.
Одна её рука с телефоном была вытянута, чтобы захватить в кадр отражение, а другая заводилась за спину. Пальцы раздвигали одну упругую, круглую половинку попы, открывая в зеркальном отражении интимный, шокирующе откровенный вид: розоватый, тугой анус и смуглую, гладкую щель киски чуть ниже.
Поза в зеркале была томной, испытующей, полной немого вызова. Игорь мгновенно почувствовал, как кровь ударила в виски. Это была уже не случайная интимность. Это была постановка, осознанная, откровенная и направленная на зрителя.
— … ну как тебе? — в этот самый момент
