в конце голос все-таки сорвался на фальцет, выдав ее напряжение. Ничего: Кан прекрасно знает, насколько обсуждаемая тема важна для нее.
Еще раз поклонившись, Дженни повернулась спиной к Кану и вышла, хлопнув дверью. Пальцы дрожали, а голова ныла от тупой боли. Трудновато будет продолжать репетицию…
Дженни долго шла к своему триумфу, и кому, как не Кану, было знать, для чего она репетировала сутками, мучила себя диетами и до одури учила английский. Она обсуждала с ним это миллион раз и была уверена, что они находятся на одной волне. «Ты – мне, я – тебе» – для Дженни это был единственный приемлемый принцип отношений с окружающим миром. Такие договоренности священны, как Кан посмел их нарушить?!
Дженни сжала губы в тонкую белую линию – ее переполняли злость и разочарование. Каждый раз, когда она злилась, родинка у нее на шее почему-то начинала саднить.
Хорошо. Теперь хотя бы было понятно, что Кан не собирается выполнять свои обещания. А раз так, значит, нужно придумать новое решение.
Она не собирается никому показывать, что расстроена. Надо принять спокойный вид по пути в репзал.
За углом у лифта как будто случайно возникла Кенни. Заметив Дженни, она тут же нажала кнопку вызова.
– А я на репетицию, – быстро проговорила она, окинув любопытным взглядом сосредоточенное лицо подруги, и, не удержавшись, спросила: – Ты разговаривала с Каном?
– Да, – кивнула Дженни, стараясь не встречаться с Кенни взглядом, – все нормально.
По лицу Кенни пробежала волна удовлетворения: она улыбнулась уголком губ и поправила воротничок рубашки, накинутой поверх топа: она явно догадалась, что разговор прошел неудачно.
«Ну и пусть, – сказала себе Дженни, – мне плевать. Главное – найти решение. Кенни может думать, что хочет».
Эпизод 7. Вероника. Мир ангелов
В субботу меня снова разбудили «Ангелы». В этот раз они выскочили из темноты на блестящих «Ямахах» и замерли на краю сцены. Загремел новый трек на английском You don’t need money to love me. Ангелы спрыгнули с мотоциклов и стали двигаться, почти не касаясь земли.
Я смотрела во все глаза и почти не дышала. Боялась спугнуть. Мысленно я в мотоциклетном шлеме и потрясном красном комбинезоне повторяла один в один каждое их движение. Сердце разрослось, заняв всю грудную клетку, и стучало так, что уши закладывало.
Дженни словно поймала мой взгляд. Она вдруг подбежала к самому краю сцены и подмигнула мне.
«Ты должна хотя бы попробовать. Даже если никто не поддержит. Даже если страшно. Ты должна сделать это через не могу».
От неожиданности я зажмурилась, и кадр оборвался. Резко присела на кровати – и от перепадов давления что-то перекатилось в голове. Ангелы зовут меня… неужели этот сон будет мучить меня всю жизнь… или я когда-нибудь реально смогу к ним приблизиться?.. Я поспешно натянула шорты и, вскочив с кровати, уселась за ноутбук. Набрала в поисковике «Южная Корея… мифология… сны». На экране мелькали древние корейские божества от сотворителей мира до драконов-имуги, а потом вдруг появился баннер с прорицательницей Тхеджагви – на вид девочкой лет десяти в ярко-бордовом ханбоке Чосонского периода. Я зависла на секунду – она как будто парила в воздухе, а глаза, как живые, уставились прямо на меня!
– Это кто еще?
Я вздрогнула – видимо, настолько увлеклась, что не услышала, как в комнату вошла мама. Она стояла за моей спиной и озабоченно вглядывалась в экран.
– Да это… ты же знаешь, что я увлекаюсь Кореей… гуглила про корейские мифы, – принялась поспешно объяснять я, – а это корейская прорицательница, она покровительница всех женщин и девочек, спасает их от болезней…
– …Спасает от болезней? – Мама криво улыбнулась.
Я открыла было рот, чтобы рассказать, кто такая Тхеджагви, но мама уже, махнув рукой, отвернулась от экрана и озабоченно дотронулась ладонью до моего лба.
– Ты не заболела? Или опять твое «лирическое настроение»?
Жаль, что я не успела сменить выражение лица на «нормальное» – если такое у меня хоть когда-нибудь вообще было…
– Иди уже, в музыкалку опоздаешь.
Мама терпеть не могла мое мечтательное состояние. Заметив его, она тут же пыталась занять меня чем-то «полезным», как будто мечтать или грустить было плохо. Мама словно видела в этом какую-то опасность. Возможно, боялась, что отец невовремя зайдет: на него такое мое лицо действовало как красная тряпка на быка. Я подумала о том, что, возможно, мама таким странным образом меня спасает…
Я собралась уже выйти из комнаты, как вдруг мама обмякла и осела на кровать. Одной рукой она схватилась за живот, второй – за правый бок.
У меня мурашки побежали по спине.
– Мам… опять почки?!
Мама слабо кивнула, и я побежала на кухню.
Когда я вернулась со стаканом воды, маме немного полегчало. Она все так же сидела на кровати, но уже выпрямилась и дышала не так тяжело.
– Может, скорую? – Я заметила, что мама все еще держится за живот.
– В живот отдает… – слабым голосом проговорила она и отвела глаза. – Это почечная колика, сейчас еще ничего, а бывает совсем… Придется удалять камни – ложиться на операцию. Я уже записалась, жду квоту… Как же я боюсь оставлять тебя дома с отцом – вдруг он опять… в запой уйдет…
Меня обожгло изнутри: нужна операция, а мама боится оставлять меня одну с отцом!.. Ну разве это равнозначно – она же может умереть!
– Мам, ну, ты что! Ложись на операцию – не выдумывай, пожалуйста… – Я пыталась говорить спокойно, хотя внутри у меня все вибрировало от жалости и страха за нее.
– Я лягу… – Мама очень серьезно взглянула мне в глаза и дотронулась до плеча. – Ты помнишь, что у нас с отцом есть семейный вклад? Логин и пароль я тебе передавала, это я так на всякий случай…
Я кивнула, чтобы она не нервничала, но меньше всего хотела думать о таком исходе всерьез. Уговаривать маму поменять свое мнение было бесполезно: я знала, что если она не хочет что-то обсуждать, то будет просто молчать. А ее холодное молчание с детства было для меня страшнее ядерной войны.
Я совсем сникла. Оделась, собрала сумку и нехотя вышла из комнаты.
В музыкальную школу я ходила готовиться к поступлению в консерваторию. Со мной в группе было еще около десяти девчонок. Все, кроме меня и Венеры, – увлеченные музыкантши, мечтающие покорять концертные залы.
Венерка встретила меня у порога школы. Когда я подошла, она убирала в сумку небольшую штуковину. Я удивилась.
– Ты куришь, что ли?
– Ты этого не видела, – заговорщически подмигнула мне Венера и, засунув в
