ее жутко стесняется. Мне никогда этого не понять… его мама ведь такая милая, так ласково разговаривает со своим классом, защищает каждого, как собственного ребенка. Такой мамой я бы только гордилась…
Своего отца, который, как он говорит, сидит в корпорации большим боссом, он не стесняется, а матери-учительницы – да… Об этом никто не знает, кроме меня.
Дениска мне доверяет. Как никому другому.
Я влетела в пустую квартиру. Заперла входную дверь и проверила замок раз десять. И только после этого дрожащими руками открыла плейлист с «Ангелами».
Первые пять минут я сидела на диване с закрытыми глазами и пыталась отключиться от внутреннего монстра.
«Где ты – и где ангелы? Ты руки-ноги свои корявые в зеркале видела?»
Монстр корчился внутри, причиняя почти осязаемую боль. Мне казалось, он связан с моими внутренностями чем-то наподобие пуповины. Я пыталась мысленно отрезать ее и выбросить чудовище наружу, но пуповина была очень крепкой, как велосипедная цепь.
Наконец любимая музыка вытеснила мерзкую картинку – как всегда. Стараясь не думать о том, как я двигаюсь, я медленно поднялась с дивана.
Вспоминая, как танцуют «ангелы», я пробовала просто повторять их движения, как будто я – зеркало. Словно видела себя со стороны, и это был ужас: руки и ноги двигались не просто коряво, а как будто были вообще не моими. И приделаны не той стороной. Никогда раньше я не ощущала себя настолько кособокой и несуразной. Тело казалось тяжелым, как каменная плита. Заставить его двигаться в нужном ритме и направлении я просто не могла!
Внутренний монстр снова зашевелился внутри. Я знала, что он вот-вот опять начнет насмехаться надо мной. Заткнуть его не получалось, поэтому я подумала: «Ты можешь издеваться надо мной сколько угодно. Я знаю, что выгляжу мерзко и танцовщица из меня никакая… Но знаешь, что – я все равно буду танцевать! Вот увидишь – дальше будет лучше и лучше!»
Постепенно из страхолюдины с руками и ногами я превратилась в существо из параллельного измерения – может, и уродливое, но все-таки счастливое существо. Я понемногу растворялась в окружающем пространстве, двигаясь и ни о чем не думая. У меня в голове светило солнце, и оно было таким ослепительным, что больше ни для чего места не оставалось.
Когда зазвенел звонок – специально оставила ключ в двери – я резко выключила музыку, – оказалось, что я все еще улыбаюсь.
Эпизод 14. Дженни. Не то, чем кажется
Доставив в полузабытьи от выпитого алкоголя Джису домой, Дженни еще час добиралась по пробкам до собственных апартаментов в центральном районе Сеула. Она совсем обессилела, но, рухнув в постель, долго не могла заснуть. Ее сильно задели слова подруги о том, что она не любит Тэхёна.
Неужели это правда?
Ведь Тэхён в самом деле стоящий парень. Не совершает ли она, Дженни, большой ошибки? Он любит ее. И ведь это она первая обратила на него внимание! Тогда, у лифта, Тэхён зацепил ее так сильно, как никто до того. В чем же дело, что с ней происходит?
Дженни не нравились эти навязчивые мысли. Внутренний голос не умолкал: «Ты можешь потерять самое дорогое и виновата в этом будешь сама!»
В восемь утра Дженни разбудил звонок матери. При виде надписи «Госпожа Ким» на экране смартфона – именно так была записана мать в контактах у Дженни – у нее заныли виски. Мать никогда не набирала ее так рано без крайней необходимости.
– Минсу, дорогая, это срочно! Йенни… У Дженни упало сердце.
– …Йенни пригласил на день рождения сын директора его школы, они буквально только что подружились… Это так волнующе, но у нас совсем нет денег на подарок! А это же сын директора, подарок должен быть соответствующим! Нам не на кого больше рассчитывать… Мы сможем сегодня встретиться, Минсу?
Дженни шумно выдохнула, и кровь прилила у нее к голове.
– Мама, ты с ума сошла? Из-за такого пустяка ты мне звонишь с самого утра? У меня чуть удар не случился!
На том конце незримого провода с обидой засопели.
– Опять ты так, Минсу… Никакой благодарности за мою ежедневную заботу о твоих братьях! Ну, если тебе неважно будущее Йенни, то, конечно…
– Хватит, мама! – Окажись мать сейчас рядом, Дженни, наверное, схватила бы ее за горло. Огромным усилием воли она заставила себя говорить тихо. – Приезжай в офис господина Кана к десяти. Там еще никого не будет, мы сможем поговорить.
Почему мать каждый раз ведет себя так?! Это ее уже просто достало! В конце концов Дженни уже взрослая, с ней больше нельзя так обращаться!
Впервые Дженни позволила себе думать так о матери. Впервые ее раздражение вылезло черной змеей из сердца и доползло до сознания. Да, ее все это бесит. Сколько можно притворяться, что это не так?! Она сегодня же объяснит матери, что больше не будет такого терпеть. Дженни сжала губы до боли. Она даже не помнила, когда еще чувствовала себя такой злой.
Тем не менее перед встречей с матерью Дженни заехала в банк и сняла деньги, мысленно проклиная свою ответственность перед семьей.
Мать, конечно, вырастила ее и сейчас занимается братьями… но неужели за эту жертву Дженни должна платить всю жизнь? Она ведь тоже всего лишь ее дочь, хоть и старшая, она не может отвечать за все!
Дженни приехала в офис агентства на пять минут раньше матери. Там действительно никого не было: только сонный охранник наливал себе кофе. Дженни поздоровалась и пошла открывать ключом маленькую переговорку на первом этаже. Перед встречей с матерью ее снова начало потряхивать.
Вскоре госпожа Ким заглянула в переговорную. Заметив Дженни, быстро вошла и бесшумно закрыла за собой дверь.
Мать выглядела несчастной. Бледный цвет лица подчеркивало темно-серое платье от шеи до самых пяток.
– Ты сегодня в образе, мама. – От глаз Дженни не укрылся нарочито печальный взгляд матери. – Конечно, такая драматическая история с подарком для сына директора! Это стоило того, чтобы разбудить меня на рассвете. Вот, забирай!
Дженни вытащила из сумки пачку денег и бросила ее на стол перед госпожой Ким.
Мать взглянула на пачку и сразу отвела взгляд. Потом посмотрела на дочь.
– Мне жаль, Минсу, что ты стала с таким пренебрежением относиться к матери. Причем совсем незаслуженно. За что ты так со мной… – В ее глазах появились слезы – мать отвернулась.
Внутренний голос Дженни тут же эхом отозвался внутри: «Ты ужасная дочь, как тебе не стыдно…» Она силой воли отогнала наваждение: сейчас
