она уронила голову на руки и блаженно прикрыла глаза. Дженни вздохнула и открыла приложение такси на телефоне. Джису нужно было везти домой.
Эпизод 13. Вероника. На расстоянии вытянутой руки
За пятнадцать минут до звонка будильника меня разбудила Дженни. Она сидела на краю постера, свесив ноги из рамки. Я сразу поняла, что это сон, но мне хотелось стоять рядом с «ангелами», хотя бы так.
«Как мне стать к вам ближе?»
– Ты и так близко, – с серьезным видом ответила Дженни на мой мысленный вопрос. – На расстоянии вытянутой руки.
Меня сразу пронзило насквозь моим одиночеством. То, что сказала Дженни, – такая жестокая ложь! Я отрицательно помотала головой.
– Я за тысячи километров. Вне досягаемости. Меня как будто душит что-то, когда я понимаю, что никогда не смогу к вам приблизиться. Это безнадега…
– Нет. Мы сами выбираем свои ограничения. Ты выбрала не разрешать себе танцевать. Я выбрала работать в жестких условиях, диктуемых агентством. Но мое ограничение – временное, я скоро избавлюсь от него. А тебе зачем нужно твое?
Я растерялась. Никогда не думала так… Отец говорил, что танцы – это не профессия, и эту мысль еще в детстве я проглотила не жуя. Как глупо, что в семнадцать лет я продолжаю следовать отцовским приказам!
– Давай так, – решительным тоном проговорила Дженни, – ты просто попробуешь. Наденешь лосины, включишь музыку и сделаешь пару движений под наше видео. Это вроде не очень сложно?
– Не очень сложно, – эхом отозвалась я.
В этот момент мне и правда показалось, что я прибегу днем из музыкальной школы и, пока родителей не будет дома, просто натяну черные лосины, включу музыку и закрою глаза. А дальше – как пойдет. Это же совсем не сложно!
От этой мысли мне стало тепло внутри, около самого сердца. Откуда Дженни так хорошо знает меня? Когда я закрываю глаза, то верю, что между мной и ней действительно есть связь, пусть и не здесь, не в этой вселенной… но это не так уж и важно.
Зазвенел наконец будильник, и я подскочила на кровати как ужаленная. В сердце все еще сохранилось приятное тепло от разговора с Дженни, и в школу совсем не хотелось.
После занятий я брела в музыкалку, спотыкаясь на каждом шагу. Слишком резкий контраст между сном и реальностью… Снова придется барабанить по клавишам под мерный счет Галины Борисовны и мечтать о том, чтобы занятие побыстрее закончилось. А после, к счастью, не сольфеджио, а музыкальная литература – истории из жизни великих композиторов, с кем они развелись и чем болели: это было еще терпимо.
На пороге школы я увидела Венерку. Она снова тренированным движением сунула в сумку электронный мундштук.
– Привет! Ты сегодня совсем кислая. Дома что-то?
Я уныло покачала головой.
– Все так безнадежно, что выть хочется. Не могу больше.
И сразу же мне захотелось плакать.
– Эй, ты чего? – испугалась Венера, заглядывая мне в глаза. – Ты давай себя не доводи! Ничего у тебя такого, все как у всех…
Я только тяжело вздохнула и присела прямо на бетонные ступеньки, подложив под себя сумку с нотами.
Венера присела рядом.
– Ты же в курсе, что почти каждые выходные мы ездим с родителями в Нурлат? У нас там родственники – почти вся деревня, ну и вообще…
Я непонимающе уставилась на нее:
– И что?
– Там у меня есть парень, он брат моей подруги Алсу. Я обычно на одну ночь отпрашиваюсь у родителей, чтобы пойти к подруге, а на деле ночую у него. Он меня старше на пять лет, у них свой дом.
Я вытаращила на Венерку глаза, даже забыв, что нам пора на занятия.
– Ты… Но как так? Ты же мусульманка! Ну, ты же… не можешь с парнями до свадьбы, у вас же адски строго все?
Венерка улыбнулась уголками губ и кивнула.
– Ну ты даешь… – только и смогла сказать я.
– Я должна чистой остаться до свадьбы. С этим у нас строго, меня проверят, – тихо проговорила Венерка. – Но можно так просто… обниматься… и все остальное. Такое-то никак не докажешь.
Она хихикнула.
– Разве так можно? – растерянно спросила я.
Венерка с удивлением посмотрела на меня.
– Ты же не стыдить меня собралась?! Я тебе рассказала, чтобы тебе жить легче стало, а ты прямо как училка наша по сольфеджио! Еще очки на нос нацепи для строгости. Невозможно по-другому, а так, как я, очень даже можно, даже нужно! Как еще выжить? Мне же почти восемнадцать. Мы с Маратом иногда пиво пьем – потом заедаем апельсином, чтобы не оставалось запаха, а ведь алкоголь мне тоже нельзя. Но родители не в курсе, а значит, для них я идеальная дочь, и все довольны.
Я покачала головой, все еще не в состоянии поверить в возможность всех обманывать. Было страшно примерить все это на себя. А если отец узнает? При мысли, как он будет орать на меня и маму, мне сразу стало нехорошо, даже голова заболела.
А Венерка-то, оказывается, страшная врушка. Как у нее в голове уживается такое сложное вранье – загадка на миллион. Подружка к тому же уверена, что в конце концов ее жизнь сложится отлично, если она будет держать себя «в рамках», надо просто мешать вранье напополам с правдой.
Но вообще-то и я тоже всех пытаюсь обмануть: и родителей, и одноклассников, и Деньку. Родителям я ничего не говорю о своих школьных проблемах, одноклассникам – о своем увлечении танцами, Денису – о том, что своим пренебрежением ко мне в школе он причиняет мне боль…
И Дениска тоже всем врет. Вернее, не всем: со мной он настоящий. В прошлом году наш класс ездил в Лондон в языковой лагерь на три недели. Не поехали всего человек пять: я, Денис и еще трое, они заболели. Со мной все понятно – у нас денег на поездку нет. Загран, правда, есть – три года назад, когда отец был в завязке он даже устроился в музыкальную школу и на адреналине пообещал, что летом мы поедем в Турцию: тогда мы с мамой сделали паспорта. Вот только проработал он всего полгода. Потом его уволили, и дальше были только временные работы…
А вот Денис… Я слышала, как он тогда заливал Юрику, что не сможет поехать, потому что у них будет гостить дядя из Нью-Йорка. На самом деле он не поехал, потому что среди сопровождающих была его мама – она ведет английский у параллельной группы, и Денис
