не время ему потакать.
– Мама, не сейчас. У меня и так полно проблем. Я принесла тебе денег, что-то еще?.. Ты, кажется, хотела о чем-то поговорить?
Дженни стоило больших усилий говорить спокойно. Она стиснула кулаки. Мать без тени волнения мгновенно отозвалась:
– Я хотела поговорить о том, что мне очень сложно с тобой общаться, когда ты себя так ведешь. Но потом подумала, что это бесполезно – ты же не собираешься меняться!
– Как и ты! – мгновенно парировала Дженни.
Она шумно вздохнула и поднялась со стула: встреча с матерью на сегодня была закончена. Но госпожа Ким добавила вдруг слабым бесцветным голосом:
– Ты даже не пытаешься понять меня, Минсу. Но я все-таки расскажу тебе.
Дженни нехотя снова присела за стол.
– Когда отец уехал, тебе было пять. Ты же, конечно, помнишь его? Я понимаю, что выгляжу для тебя повернутой на деньгах, но ты бы не вынесла того, что случилось со мной после его отъезда! Одна с тремя детьми, переезд в маленькую квартиру, где не было места для нас четверых…
Ты помнишь, как однажды, забежав в ванную, где я мыла голову двухлетнему Йену, ты выдернула душ из моих рук и в первый раз крикнула на меня? Только в тот момент я осознала, что поливаю ребенка ледяной водой, а он истошно вопит, но я ведь даже не слышала его… Казалось, я тогда ничего не чувствовала и не осознавала, иначе бы просто не выдержала.
Тогда, после твоего окрика, я впервые после ухода мужа расплакалась и не могла успокоиться всю ночь, вдруг поняв, что теперь я одна, одна с тремя детьми на долгие-долгие годы… И впереди не будет просвета.
Дженни молча слушала мать. Она давным-давно знала эту историю. Только раньше ей не приходило в голову, что тогда она, старшая дочь, была еще ребенком и мать вынуждена была заботиться обо всех сразу – не только о братьях, но и о ней самой, маленькой Минсу. Дженни забыла, что когда-то тоже была ребенком.
Задумавшись, Дженни не заметила, как мать подсела к ней ближе и гладила ее по руке. Она отшатнулась от неожиданности.
– Я это все знаю, мама.
Госпожа Ким убрала руку и начала подниматься. Дженни показалось, что ее взгляд направлен внутрь себя самой, как будто историю своей жизни она рассказала себе, а не дочери.
– Пока, – коротко бросила мать, – спасибо.
Дженни проводила ее до двери.
– Пока, мама.
Вечером после репетиции, по пути домой Дженни снова вспомнила разговор с матерью. И снова это чувство вины: стоило ей, наконец, решить, как отныне обращаться с госпожой Ким, та снова все переворошила и выбросила на стол новые козыри. Дженни снова стало жаль мать, а ей этого ужасно не хотелось. Как будто матери в который раз удалось ее надуть и оказаться на шаг впереди в этой необъявленной войне.
Машина затормозила перед подъездом. Как хорошо, что дома ждет Тэхён, который всегда одинаковый. Хотя бы на это можно рассчитывать…
Дженни блаженно улыбнулась, когда зашла в квартиру. В кухне стоял аромат свежесваренного рамена[4] и душистой зелени. Она блаженно потянулась, мгновенно выкинув из головы утреннюю встречу.
– Я дома! – крикнула она в сторону кухни.
– Заходи, ужин готов! – сразу отозвался Тэхён.
Когда он обнял ее, с Дженни сразу же скатилось все напряжение прошедшего дня. Она давно заметила в своем парне это удивительное свойство. Ей захотелось показать, что она благодарна Тэхёну за внимание, но Дженни не знала, как это сделать. Вместо этого она проговорила в его ключицу:
– С утра заезжала госпожа Ким. И все опять, опять, опять… Как это тяжело!
Тэхён еще крепче прижал ее к себе.
– Что-то новое? Или как обычно? – тихо спросил он.
– Всегда что-то новое. Она не устает поражать мое воображение.
– Ты сильная девочка. Ты всегда выдерживала ее.
– А если я не хочу больше выдерживать? Если больше не могу?
Тэхён отодвинулся и, набрав номер на телефоне, молча отошел к окну. Дженни не ожидала такого: он выглядел отстраненным и сосредоточенным одновременно. Все близкие решили сегодня удивить ее?
Дженни почувствовала, как остро ей не хватает человеческого тепла. Ей так нужно было получать его от кого-то из родных…
После ужина Дженни залезла на колени к бойфренду и вытащила телефон у него из рук. Потом крепко обняла его за шею и поцеловала. В этот момент она верила, что Тэхён для нее самый близкий человек на свете.
– Минутку, подожди меня в спальне, – сказал он, слегка отстранившись.
Дженни залезла в кровать и сразу зарылась с головой в мягкое одеяло. Она вдруг осознала, насколько сильно недооценивала своего бойфренда все время, что они встречались. Он действительно стал для нее воздухом… данностью, как сказала Джису. И сейчас Дженни захотелось показать Тэхёну, насколько он для нее ценен! Возникшее чувство было потрясающим, и она собиралась воспользоваться этим подарком прямо сейчас.
Через минуту зашел Тэхён. Он поставил телефон на столик у зеркала прямо напротив кровати и нажал кнопку «Rec».
Эпизод 15. Вероника. Свобода быть нелюбимым
– Ну ты даешь, Веро… Даже Лика мне вчера на ухо сказала, что ты как-то изменилась. Как будто даже ходишь по-другому. Горбиться, что ли, перестала…
Я неопределенно пожала плечами, а внутри себя улыбнулась: я знала, что это правда. Я чувствовала себя по-другому. Я начала танцевать, и пусть пока у меня выходило так себе – это ведь только начало. Моему телу нужно время, чтобы включиться, а еще – много-много тренировок. Надо только придумать, как и на какие деньги все это осуществить. И все равно – это было уже что-то!
Денис откинулся на диване и придирчиво разглядывал меня в мою лупу, которую взял со стола. Он снова решился зайти ко мне в гости – спустя пару недель после того, как отец неделикатно его выпроводил. Делал вид, что моим папашей его не напугать, – а сам тщательно прислушивался к звукам за дверью: вдруг мои родители придут раньше с работы? Что Денис собирался делать в этом случае, я даже спрашивать не стала.
От нечего делать я включила любимый трек «Ангелов». Денис тут же перевел взгляд со стеклышком на плакат и даже подпрыгнул от своей догадки.
– Понял! Я ж тебе сам посоветовал! Ты на свои эти танцы пошла?!
Я сделала вид, что придирчиво изучаю стершееся лаковое покрытие на своем письменном столе, похожем на детскую парту. Не очень-то мне хотелось делиться своим секретом. Хотя нет – очень хотелось. Особенно с Денисом. Он был единственным,
