class="p1">– Да ты весь вечер слонялся где-то поблизости, вместо того чтобы просто пойти на вечеринку.
– О, я был на вечеринке. – Он скрестил руки и невозмутимо продолжил: – И развлекался там с пекаршей…
Мои глаза непроизвольно расширились.
– Замолчи. – Я вскинула руки. Пусть мы находились в пятидесяти футах от остальных, но мне бы не хотелось, чтобы эта новость достигла их ушей. – Я возвращаюсь на вечеринку.
И вот, едва сделав пару шагов, я чувствую, как ноги подвели меня вновь. И он, черт возьми, снова меня подхватил. Вздохнул и процедил:
– Мы возвращаемся домой.
Я прикрыла рот ладонью, пытаясь удержать смех, рвущийся наружу, и ответила с неожиданной для себя легкостью:
– Боже, как ты с такой привлекательной внешностью умудряешься быть невыносимым в общении.
Кажется, его челюсть напряглась от моей прямолинейности, но я всегда болтала без умолку, когда нервничала, а лившийся рекой алкоголь на вечеринке развязал мне язык.
– Пойдем выпьем, Доминик.
– Помнишь, что я говорил тебе насчет моего имени?
– Эм… – Признаться, я не помнила. Шестеренки в голове отказывались крутиться, видимо, «Маргарита» их окончательно заморозила. Однако в памяти отчетливо всплыло воспоминание о его возбужденном члене, прижимающемся к моему лону. Я одарила мужчину ленивой улыбкой. – Нет, но я помню твои ощущения, когда…
– Пойди попрощайся с друзьями, – скомандовал он, не дав договорить. Затем наклонился и прошептал: – Я забираю тебя домой.
Слова заставили меня мгновенно протрезветь.
– Не порти праздник.
Он обвел взглядом пляж с уверенностью человека, обладающего полной властью над происходящим.
– Если не желаешь, чтобы я это сделал, тогда позволь мне отвезти тебя домой. Иначе я прикрою эту вечеринку.
– Серьезно?
– Не играй со мной, Клара.
– Я больше не играю. Мы уже начинали играть и толком даже не начали. – Я фыркнула и проскользнула мимо, устав от его внезапных появлений и требований.
Не прошло и двух минут, как музыка оборвалась, а Рита объявила:
– Вечеринка окончена. Мы будем убирать пляж, пожалуйста, немедленно покиньте территорию. Фейерверк перенесен и…
Я не расслышала остальное. Внутри все застыло, а гнев медленно закипал в венах от охватившей меня ярости.
Он не мог так поступить.
Конечно, мог.
Я развернулась и обнаружила, что он неподвижно стоит в лунном свете, устремив на меня горящие зеленые глаза, а за его спиной простирался бесконечный океан. В его облике читалась сила. Беспощадность. Неприступность.
Не присоединившись к тем, кто покидал пляж, я пробормотала Паломе, что свяжусь с ней по возвращении домой. После чего решительно или, возможно, покачиваясь направилась к этому эгоистичному придурку.
– Ты настоящий мерзавец, ты в курсе?
– Я и не претендовал на что-то другое. Пойдем. – Он двинулся в сторону курорта, но я прищурилась, вглядываясь в воду.
– Это мои туфли? – Действительно, обе красные шпильки с фирменной подошвой уплывали прочь. – И сумка?
Проклятье. И конечно, Доминик не спешил выступать в роли рыцаря в сияющих доспехах. Пока я бросилась за потерянными вещами, он лишь крикнул что-то вроде «поторопись».
– Мне нужно забрать сумку, – решительно заорала я. К тому же эти туфли были моими самыми любимыми. Стоило шагнуть в воду, как меня пронзил ледяной холод куда сильнее, чем я могла предположить. – Черт. Черт. Черт.
Волны ритмично накатывали на берег и отступали, повторяя свое движение вновь и вновь. Едва я опустила взгляд, как желудок скрутило.
– Господи, Клара. – Внезапно его крупные, грубые руки подхватили меня. – Ты еле на ногах держишься, маленькая бунтарка. Ты что, весь бар выпила этой ночью?
– Моя сумка, Доминик. И туфли. О боже, мне хотя бы вернуть туфли.
– Я куплю тебе новые туфли, кексик.
– Нет. Они от Кристиана Лубутена. А эта сумка… – Меня передернуло при мысли о том, сколько долларов уплывает в океан. – Она стоила целую кучу денег.
– Неужели? – Он расплылся в такой широкой и искренней улыбке, какой, пожалуй, я никогда не видела на его лице. – И сколько же?
– Боже, ты отвратительно красив, – вырвалось у меня, пока я смотрела в его глаза, искрящиеся весельем.
– Правда?
– И это ужасно раздражает, – буркнула я в его объятиях, пока он нес меня по песку, словно ребенка. Все, видимо, разошлись, потому что до моих ушей не доносилось ничего, кроме биения наших сердец.
Он хмыкнул.
– Какой у тебя размер обуви?
– Восьмой, но какая, черт возьми, разница? Это были эксклюзивные туфли. И сумка тоже, – вздохнула я с досадой.
– Сильно в этом сомневаюсь. – Его голос звучал плавно, низко и обжигающе. Я ощутила исходящую от него вибрацию всем телом, вплоть до самых сокровенных мест. Поерзав, я попыталась выбросить непрошеные мысли из головы, но лишь почувствовала, как его руки напряглись, удерживая меня на месте.
– Ты даже не представляешь, – надулась я, в последний раз оглядываясь назад, будто могла увидеть потерянное. – Эта сумка Биркин стоила минимум пятьдесят тысяч долларов.
– Получается, не такая уж и дорогая? – рассмеялся он.
– Фу. Не хвастайся. – Я толкнула его, пока он нес меня через курорт, продолжая смеяться над моим недовольным выражением лица. – Честно говоря, эту сумку мне подарила мама… – Я замолчала, в памяти тут же ожили воспоминания о тех временах, когда она еще проявляла ко мне доброту, и на глаза навернулись слезы.
Он нахмурился, глядя на меня:
– Как она сейчас? Ты не звонила, так что я подумал, вы помирились.
Я не понимала этого Доминика – того, кто, возможно, скрывает заботу под суровой оболочкой; того, кто защищал меня от Хэнка и моей матери; того, кто позволил Паломе оставить ее прежнее название магазина; того, кто задает мне вопросы. Я сцепила пальцы на животе, устремив взор в темную ночь.
– Иногда попытки восстановить отношения с определенными людьми оборачиваются саморазрушением.
Он хмыкнул, не соглашаясь и не возражая.
– Сколько до дома, кексик? Я тебя подвезу.
Он предлагает подвезти, хотя понятия не имеет, где я живу. И что самое обидное – он умеет проявлять сочувствие, но так и не удосужился встретиться со мной вне рабочих стен.
– Безусловно, ты подвезешь. Бросишь, даже не переспав со мной, а потом вежливо отправишь домой. – Я уже несла околесицу. – Слава богу, телефон и ключи лежат в бюстгальтере, а то пришлось бы звонить хозяину квартиры.
Он пробормотал нечто вроде «забудь о случившемся, и это неважно».
– Куда мы идем?
Разумеется, он промолчал. Доминик петлял по коридорам, вовсе не направляясь к парковке. Вместо этого приложил карту к лифту и повез меня на верхний этаж.
– Моя квартира не здесь, Доминик, – протянула я нараспев.
– Похоже, ты больше не собираешься называть меня «мистер Харди»? – спросил он.
– Не в тот момент, когда вы несете меня сквозь
