непроглядную ночь, словно воплощение мечты, а не моего кошмара.
– А вы считаете меня своим кошмаром, мисс Милтон?
Я растерялась, не найдя слов для ответа, пока он прикладывал брелок к панели управления от двери пентхауса и вносил меня внутрь.
Доминик Харди оставался неразгаданной загадкой, и у меня сложилось впечатление, что он сознательно не желал отдавать мне ключ к своей тайне.
Глава 10. Доминик
– Я НЕ СОБИРАЮСЬ с ней разговаривать, – процедил я в дурацкий чат по фейс-тайм, куда меня втянули братья.
Мой брат Деклан вздохнул, покачивая на руках младенца и одновременно готовя протеиновый коктейль. Он полностью посвятил себя отношениям с Эви, и у меня не было оснований его осуждать.
– Тебе нужно что-то предпринять.
– Заткнись и покажи мне племянника. Мне неинтересно смотреть на твое лицо.
Аттикус зевнул, и в чате раздался дружный вздох умиления. Шестеро взрослых пали перед очарованием нового поколения, и ни один не стыдился этого поражения.
– Дом, ты уходишь от темы. Она поднимает шум в прессе. Ты не можешь просто молчать, – послышался голос Эви за его спиной.
– Еще как могу, черт возьми, – пробурчал я.
– Не смей разговаривать с моей женой в подобном тоне, – осадил меня Деклан, а двое моих младших братьев, Декс и Дмитрий, захихикали.
– Да пошли вы все, ладно? Эви совершенно не волнует, как я с ней разговариваю.
– Верно. В следующий раз я просто уложу тебя на лопатки и заставлю извиняться вновь и вновь, если ты намерен и дальше бубнить себе под нос, как двенадцатилетний мальчишка.
Я потер переносицу. После того как мне пришлось отнести Клару в пентхаус, сон как рукой сняло, а голова раскалывалась, но не потому, что я перебрал с выпивкой или вернулся домой слишком поздно. Виной всему были навязчивые воспоминания о той ночи: я жаждал снова почувствовать ее вкус, съесть ее кексы сотню раз, лишь бы наконец насытиться.
Разве это не предполагалось как мимолетное событие?
– У меня нет времени разбираться с этим.
– Нет, ты не сбросишь звонок. – Голос Лилы, моей сестры, звучал непреклонно. Из нас шестерых она всегда была самой здравомыслящей, и ее слова имели вес. – Ты обязан разобраться, Дом. Она уже однажды разбила твое сердце, не позволяй ей разрушить и твое дело. Этот курорт важен для тебя.
Я попытался прервать разговор, потому что Натия ни за что не осмелилась бы тронуть мой курорт. Она слишком хорошо знает, чем это чревато.
– Нет, выслушай меня. – Она подняла руку и откинула назад темные волнистые волосы. – Подумай, чем ее оттолкнуть, чтобы она осознала, что между вами все кончено.
– Я сказал ей, что между нами все кончено, три года назад.
Натия без преувеличения была самой опасной бывшей этого века. Женщина-предприниматель, чья деловая хватка простиралась по всему миру. Она с отличием закончила обучение в той же группе, где завязалось наше знакомство. В начале отношений она работала над проектами новых зданий с такой же самоотдачей, как и я, и ее обаяние неизбежно пленило меня. Ее успехи в бизнесе производили неизгладимое впечатление, и в результате я разрешил ей внедрить в мою инженерную фирму самые смелые идеи, позволил расширить границы как в работе, так и за ее пределами.
Она опьянела от внимания, которое приносили наши контракты, и погрузилась в бесконечную череду ночных вечеринок. День за днем Натия переступала порог офиса с измученным видом. Тогда я совершил непростительную ошибку, поставив ее во главе команды. Когда раздался звонок по поводу производственной травмы, которую я разрешил ей уладить, провал обрушился на меня словно товарный поезд.
Перед глазами вспыхнул тот самый злосчастный заголовок, который я безуспешно старался вытеснить из памяти: «Многообещающий молодой архитектор Доминик Харди теряет контракт на миллиард долларов».
Пальцы невольно сжались на груди, где жила эта незатухающая боль. Мы пытались справиться с ситуацией, но вскоре судьба преподнесла новый удар: я застал ее в постели с другим. Тогда я разорвал отношения.
В ответ она сообщила о своей беременности.
Боже, эта женщина устроила настоящий спектакль: плакала, умоляла, говорила о счастливой семье. Я был старшим из шести детей в семье иммигрантов. Родители вкалывали не покладая рук, чтобы я смог окончить колледж, чтобы доказать, что их сын – не пустое место. И я не желал их подвести. Мне хотелось показать им и младшим братьям и сестрам, что и наша американская мечта может сбыться.
Боль, которую она вновь причина мне, и ее очередная ложь… Этого оказалось достаточно, чтобы порвать с ней отношения раз и навсегда. Теперь я не настолько глуп, чтобы вестись на ее приманку, да и на других женщин, если уж на то пошло. Как правило, я не позволял себе вольностей, если они того не стоили, всегда четко обозначая свои намерения.
Но с Кларой я сам толком не понимал, чего, черт возьми, хочу.
– Натия не собирается исчезать из твоей жизни, – с раздражением произнес Декс. Его опыт общения с бывшими был столь же печальным, как и мой.
– Почему ты так уверен? Килани же ушла.
– Проклятье. На хрена ты ее упомянул.
Дмитрий рассмеялся:
– Удар ниже пояса, Дом. Он до сих пор не забыл ее. Сколько уже? Лет десять?
– Я забыл ее в ту же секунду, как мы расстались. И сейчас речь идет о Натии и Доме, потому что я сотрудничаю с казино в Вегасе и его владельцы категорически не хотят иметь дел с Натией. Она лишила их контракта несколько лет назад.
– Какое казино? Скажи им, что я оборвал с ней все связи. Она знает, что между нами все кончено.
– Вообще-то она только что заявила в новостях, что в восторге от открытия курорта «Тихоокеанское побережье», и добавила, что вы двое никогда по-настоящему не расставались. – Иззи ткнула в экран ноутбука, где отображалась фотография Натии.
И наверное, в словах Натии была доля истины. Я больше не позволял себе даже мимолетно задерживать взгляд на других женщинах. Она разбила в моей душе нечто важное, после чего я понял, что мне лучше оставаться одному.
На экране Иззи она уверенно стояла в безупречно отглаженном белом платье с легкой улыбкой на губах. Ее пальцы играли с кольцом, и в тот же миг мое сердце упало, когда я увидел то самое кольцо, подаренное мной много лет назад. Меня едва ли не вывернуло от ее откровенной наглости. Как Натия осмелилась надеть его, разглагольствовать о
