ревности. – Ты не отрывала от него глаз, как только он появился. К тому же, кажется, ты что-то упоминала о нем прошлой ночью в номере, когда…
Я дернулась и провела ладонью по вьющимся волосам.
– Ладно, допустим, я считаю его привлекательным и отличной партией. Можно больше никогда не возвращаться к событиям прошлой ночи, пожалуйста?
– А почему нет, детка? Теперь, когда Валентино рядом, ты опасаешься, что он узнает, что тебе понравились поцелуи другого?
Я поджала губы и уперла руки в бока.
– Мы едва ли поцеловались.
– О, я говорю не об этих поцелуях. – Он приблизился и коснулся пальцем моей нижней губы. – Мне вовсе не интересно целовать женские губы.
Слова застряли в горле. Внутри все перевернулось, его прикосновение пробуждало бурю чувств, а мысль о том, что он мог быть с другой, вызывала жгучую ревность.
Потом его взор опустился ниже, к моей промежности.
– Но я буду целовать тебя там и позабочусь, чтобы ты каждый раз получала удовольствие. И с радостью сообщу об этом Валентино…
– Ты, черт возьми, издеваешься? – оборвала я его. По телу прокатила волна жара от возбуждения и гнева. – Доминик, у тебя есть хоть какая-то веская причина для встречи со мной?
– Кроме как спасти тебя от конфуза, доставив новую обувь? – Он приподнял бровь.
Похоже, ему нравилось вынуждать меня рассыпаться в благодарностях перед ним. Но, преодолев внутреннее сопротивление, я вынудила себя сказать, потому что привычка оставаться всегда вежливой не позволила смолчать, пусть даже это было сродни пытке:
– Спасибо. Я верну тебе деньги.
Кажется, мой ответ застал мужчину врасплох, поскольку Доминик приоткрыл рот, а затем резко захлопнул его. Похрустел пальцами, прежде чем наклониться ко мне, в потемневших глазах сквозила неприкрытая угроза.
– Если ты попробуешь отдать мне деньги за эти туфли и сумку, маленькая бунтарка, я с удовольствием заставлю тебя пожалеть об этом. Не оскорбляй меня предположением, что несколько тысяч долларов имеют для меня хоть какое-то значение или для тебя.
Рано или поздно он выяснит, что я отказалась от своего наследства, но сегодня мне не хватило смелости признаться, что нуждаюсь в деньгах острее, чем раньше.
– Хорошо. Как хочешь. Нам обоим пора приступить к работе. Благодарю за помощь, но теперь тебе лучше уйти.
Его взгляд задержался на мне еще на мгновение, в котором по-прежнему плескалась ярость, потом Доминик быстро развернулся, и я едва успела схватить его за руку.
– Прости. Ты можешь уйти… после того, как все покинут вестибюль.
Его телефон снова завибрировал, и он, что-то проворчав, уставился в экран.
Вероятно, я и правда отрывала его от важной встречи.
– Если тебе действительно пора идти…
– Нет, это просто мои братья и сестры пытаются… – Он внимательно посмотрел на меня, затем отступил на шаг и стал разглядывать так, словно я вдруг превратилась в экспонат на выставке. – Возможно, ты справишься.
– Эм, справлюсь с чем?
– Ты хочешь, чтобы Валентино взял тебя под свое крыло и обратил на тебя внимание? – Он произнес последнее слово с издевкой, ведь мы оба понимали, мне нужно куда больше, чем просто наставничество. – Я знаю, как его убедить.
Я фыркнула и рассмеялась, приняв его слова за шутку. Если честно, Доминик мог бы просто приказать Валентино взять меня в ученицы, и тот бы беспрекословно подчинился. Казалось, все здесь напоминали послушных овец, а Доминик властвовал на этом курорте в роли пастуха.
Я обошла стойку, чтобы налить себе наконец-то приготовленный кофе, и подняла взор на Доминика, который не спешил разделить мое веселье. Он скрестил мощные руки на груди и ждал ответ с непоколебимой уверенностью. Видимо, он не шутил. В его глазах я уловила отблеск готовящегося испытания и неожиданно ощутила острый интерес к тому, что он мог предложить. Почему всякий раз, когда он бросал мне вызов, во мне загоралось это нетерпеливое предвкушение?
– Я не думаю, что ты знаешь, чего хочет такой человек, как Валентино, Доминик.
Наши взгляды скрестились, пока я медленно отпивала кофе, не позволяя себе отвести глаза.
– Я знаю, чего он хочет. Ему нужна женщина-трофей, та, что будет заботиться о нем и его ресторане, которая будет им восхищаться и разделит страсть к его карьере. – Он обошел стойку, взял белую чашку и принялся наливать себе кофе. – Ему нужна партнерша, но сейчас он не видит такой женщины, потому что полностью поглощен карьерой. Ему сперва требуется явное подтверждение своего статуса, а затем женщина, которая настолько ему не по зубам, что он воспримет ее завоевание как вызов.
– Ладно, – протянула я. Его описание оказалось неожиданно точным, но, возможно, я и вправду могла бы стать прекрасной партнершей для Валентино, ведь я восхищалась его карьерой, имела образование в этой же сфере и умела подавать себя достойно. – Может, когда пекарня откроется и…
– Он встречается с Ритой.
– Ну что ж, значит, этот корабль уплыл. – Мое сердце даже не особенно расстроилось по этому поводу.
– Нет. Тебе понадобится пара совместных свиданий с ними, и тогда он тебя заметит. Его отношения с Ритой ни к чему не приведут.
– Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Потому что я буду твоим спутником на этих двойных свиданиях. – Его взгляд скользнул к десертам, которые я приготовила пару ночей назад. – У тебя есть что-нибудь к этому кофе?
Этот мужчина только что сбросил на меня ошеломляющую бомбу посреди пекарни, а теперь ждет, что я брошусь для него за каким-то пирожным?
– Ч-что? Ты только что предложил нам встречаться? Ты еще не протрезвел от вчерашней выпивки, Доминик?
Усмехнувшись, он приблизился и прошептал:
– Я не был пьян ни секунды, детка. Я помню каждую чертову деталь прошлой ночи, в том числе как ты раздевалась передо мной и умоляла взять тебя.
Доминик Харди с его бесстыдными речами в пекарне заставлял мое сердце биться чаще, чем, наверное, смог бы Валентино. И я сама не понимала, злюсь я или возбуждена.
– Я просила не вспоминать о прошлой ночи.
– И я перестану, как только ты сходишь со мной на пару свиданий.
– С какой стати мне это делать?
– Разве не для того, чтобы продемонстрировать своему идеальному парню, что ты можешь быть для него такой же безупречной девушкой, какой ты уже стала для меня? – Он провел рукой по моим волосам, убирая несколько завитушек с плеча. И тут же я уловила, как по коже пробежала легкая дрожь. От него не ускользнула моя реакция на его прикосновение, поскольку Доминик довольно улыбался. Ему явно льстило осознание того, что он способен так влиять на мое тело.
Я закатила
