глаза и скрестила руки на груди.
– Предположим, твой план сработает, хотя я в этом не уверена. Что ты рассчитываешь получить взамен?
– Мне нужно пару раз появиться с женщиной на публике. У меня проблема с назойливой бывшей.
– При чем тут я? – В голове роилось множество вопросов. Он имеет в виду Натию? Ее имя было на слуху, и женщину неоднократно связывали с ним и его семьей. Когда я работала с братьями Харди, мне попадались статьи о них. Остались ли у него чувства к ней?
– Она отвяжется, если увидит, что я решил двигаться дальше.
– А ты действительно так решил? – выпалила я и увидела, как его тело напряглось, защитные барьеры взметнулись до небес, надежно скрывая его истинную сущность за непроницаемой маской, пока он поигрывал с лямкой моего платья.
– А если нет, это что-то меняет?
Меня разрывало от желания закричать, что да, это меняет многое.
Но я сдержалась. У меня не было к нему чувств, одно любопытство к его прошлому. Хотя где-то в глубине души я знала, что позже займусь нездоровым сталкингом в интернете, пытаясь отыскать статьи о них.
Я сглотнула, пытаясь отогнать мысли о нем с ней.
– Не думаю, что твоя затея со свиданием сработает с Валентино. – Меньше всего мне хотелось осложнять себе жизнь, особенно когда я только пытаюсь освоиться в новом городе. – Так что ответ нет.
– То есть ты отказываешься пойти со мной на свидание?
– Да.
Он отступил и убрал руку с моего плеча. Мгновенно ощутив нехватку его электрического прикосновения, я вновь убедилась в правильности своего решения. Он был не тем мужчиной, по которому следовало скучать. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
– Неужели не осталось пирожных для моего кофе?
Я прикусила щеку, потом резко развернулась на каблуках и направилась к холодильнику за сладостями. Мне удалось за неделю приготовить разные варианты с необычными вкусами. И наконец научилась украшать крем-брюле шоколадными цветами.
– Это что? – Он прищурился, когда я обошла стойку. – Оранжевые и красные маки на крем-брюле?
От восторга я невольно подпрыгнула и взвизгнула:
– Да. Оранжевые – это калифорнийские маки. А красные… ну, они будут идеально гармонировать с розовыми акцентами. Я постараюсь сделать их своей визитной карточкой, если, конечно, они окажутся достаточно хороши. Попробую и другие цветы. Но, говорят, местные поля с маками просто восхитительны и…
Он разочарованно вздохнул:
– Мы сводим к минимуму яркие цвета на территории курорта.
Именно в этот момент та искра, что зародилась между мной и Домиником, окончательно угасла. Мы опять превратились в коллег, пытающихся наладить работу моей пекарни в его отеле, которые ни в чем не могут прийти к согласию.
– Да, но в моей пекарне… – Я пожала плечами и поставила поднос. Он окинул взглядом угощения.
Рядом с пирожными «Красный бархат» лежали трюфели, покрытые белым шоколадом, в который я добавила клубничный сироп. В результате получился светло-розовый оттенок, и я украсила каждый трюфель маленьким красным сердечком. Увидев их, он тоже сморщил нос.
Трудно сказать наверняка, впечатлен ли он или испытывает отвращение. Скорее всего, последнее, но мне было плевать.
Не желая выслушивать поток ненужной критики, я поспешила добавить:
– Не уверена, что все эти десерты попадут в окончательное меню, но розовые будут прекрасно сочетаться с обивкой мебели, посмотрим, что из этого выйдет. А вкус получился восхитительным, потому что… – Я нервно указала на мятный листок, венчавший один из трюфелей, и улыбнулась. Мне нравилось рассказывать о своих творениях, но страх осуждения сжимал сердце. – Здесь я использовала молотую сушеную мяту, она изумительно гармонирует с карамелью в шоколаде. А едва заметная нотка клубники создает невероятный танец вкусов на языке, и при этом дыхание остается свежим.
Он продолжал молчать, не отрывая от меня взора. Ни малейшей улыбки, ни единого движения в сторону подноса.
Я выставила себя на посмешище, как в те дни, когда пыталась угостить маму с сестрой, изнурявших себя диетами. Вздохнув, я обошла стойку и взяла поднос, чтобы отнести его обратно на кухню.
– Куда ты их несешь? – Неужели он облизнул губы?
– Обратно в холодильник. Мы с Паломой позже устроим дегустацию, если тебе ничего не нужно и…
– Я попробую, – заявил он с таким видом, будто я должна была возликовать от его «экспертного мнения».
– Мистер Харди, полагаю, на сегодня лимит нашего общения исчерпан. Сомневаюсь, что вы способны определить, какие именно десерты достойны занять место в моем меню.
Он прищелкнул языком.
– Жаль. Но ты знаешь, кто действительно способен определить?
– Кто? – Я замерла с подносом, совершенно сбитая с толку.
Даже не потрудившись дождаться моего ответа, он стремительно развернулся, распахнул дверь в пекарню и позвал Валентино:
– У нас есть несколько трюфелей, хочешь попробовать, если есть минутка?
– Доминик Харди, вы совсем рехнулись?
Он глянул на меня и пожал плечами:
– Да, наверное.
Глава 13. Доминик
ПРОКЛЯТЬЕ, КЛАРА ПРИШЛА в ярость. Багрянец на ее груди поднимался выше, окутывая шею и переплетаясь с россыпью веснушек. Я поймал себя на мысли, что нахожу это чертовски привлекательным.
Я был готов злить девушку каждый день, лишь бы наблюдать за этой реакцией ее тела. Приходить сюда ежедневно, только бы послушать, как она рассказывает о своих десертах. В тот момент весь мир перестал для меня существовать. За всю жизнь я не встречал человека, чья страсть к своему делу была бы столь же ослепительной, как и моя. Клара покорила меня в ту самую секунду, когда заговорила о клубнике и мяте в трюфеле, ее глаза светились такой гордостью, что казалось, девушка вот-вот расплачется.
Теперь я твердо решил раздвинуть границы наших отношений и те рамки, которые обычно устанавливал в общении с женщинами. Причем во многих смыслах.
Валентино неторопливо приблизился, по пути кивнув нескольким владельцам магазинов, и вошел с таким непринужденным видом, будто помещение принадлежало ему. Мне нравился этот парень до прошлой ночи. Он был трудолюбив, добился признания без чьей-либо помощи и всегда добросовестно относился к работе. Именно поэтому я доверил ему лучший ресторан на курорте. Его кулинарные творения были поистине божественны, и он ни разу не дал мне повода усомниться в своих человеческих качествах.
Но стоило заметить, как Клара смотрит на этого мужчину, и по моим венам заструилась ревность – мощная, порочная, с неумолимой жаждой внезапно объявить ее своей.
– Как дела, мистер Харди? – Он крепко пожал мне руку, затем провел ладонью по русым волосам и повернулся к Кларе. От
