садиться за руль.
– Там девушки с вами?
– Лэнс пригласил сюда парочку друзей. Я в кровати.
– Парочку?
– Несколько.
– И со сколькими там дружишь ты?
– Малышка, моя единственная подруга сейчас – левая рука.
Между нами повисает долгая пауза.
– Санни? Ты тут?
– Тут. Но мне пора. Уже поздно. У меня занятие рано утром.
– Точно не хочешь рассказать мне про свой сон?
В ответ слышу ее нерешительный смех.
– Достал. Закрой свою дверь. Спокойной ночи, Миллер.
Телефон отключается прежде, чем я успеваю ответить. У меня нет зарядки под рукой, но я слишком устал, чтобы одеваться и идти искать. Вместо этого я закрываю глаза и представляю Санни в бикини. Это минимум одежды, в котором я ее видел. Беру в ладонь свой жиденький стояк. У меня нет ни сил на координацию, ни концентрации, ни энергии поддерживать образ в голове и шевелить рукой. Так что я просто держу стояк в одной руке, а сдохший телефон во второй.
И отключаюсь нахрен.
Мудак
Голова болит, во рту как кошки нассали. Стараюсь не шевелиться, но где-то за стенкой орет дурацкая музыка и мешает мне спать. Приоткрываю глаз и морщусь от яркого солнца за шторкой. Первое, что я замечаю, – я не в своей кровати. Не сразу понимаю, что я у Лэнса. У меня остались размытые воспоминания о поездке в лимузине и падении на пол в гостиной. Вспоминаю презерватив и Вареничек, начинается паника.
Вторая половина огромной кровати пустая, думаю, это хороший знак. У меня серьезные проблемы с железным стояком и каменными яйцами – явный признак того, что вчера я не присунул туда, куда не следует.
Еще пару месяцев назад на незанятой подушке лежала бы голова какой-нибудь использованной, но очень довольной фанатки. Я был таким кобелем. До сих пор наверняка считаюсь кобелем, но я пытаюсь исправиться. Хоть это и непросто. Женщины постоянно кидаются на мой член. Не приводить домой фанаток так же сложно, как проехать мимо бургерной в разгар тренировок: знаешь, что нельзя, но от этого хочется еще больше.
Вместо секса мы с Санни переписываемся или созваниваемся по видео. Видео – мой любимый вариант, особенно по вечерам. Она отдыхает в кровати, и я могу ею любоваться.
Надеюсь, скоро мы выпустимся с курсов разговоров и поступим в институт виртуального секса. Реального секса у нас еще не было, так что пока я точно не стану просить ее переспать со мной по видео. Сначала надо добраться до цели в жизни. Пока я могу наслаждаться дрочкой после наших разговоров по видео. Я начинаю от этого уставать, но Санни все равно лучше, чем шлюшки, с которыми я общался раньше.
Вот так мой член и оставался не у дел последние пару месяцев. Мы с Санни, конечно, целовались, ласкались, она запускала ладонь в мои трусы и наоборот, но на этом все. Странно. Первый случай, когда у меня не было секса на первом «свидании».
До встречи с Санни, если мне нужен был кто-то, чтобы провести вечер, я мог просто открыть контакты в телефоне, набрать любую свою подружку и ждать. Буквально через полчаса приезжала та самая подружка – чуть позже, если ей надо было накраситься. Короче, как пиццу заказать.
И плевать, если я только что пришел с тренировки или игры. Даже душ принимать было не обязательно. Я мог быть весь потный и грязный или даже сожрать целую головку чеснока, они все равно приезжали и скакали на мне.
Сейчас, раз я пытаюсь добиться Санни, подружки – не вариант, так что у меня остался только вариант с рукой. В теории, если я могу отказаться на пару месяцев от бургеров, то смогу и от секса. Но на практике все сложнее.
Лежу в чужой кровати и пытаюсь вспомнить подробности вчерашней ночи. Есть ощущение, что я по пьяни позвонил Санни. Надеюсь, она не взяла трубку. Насколько помню, вчера я был не в лучшей форме.
Межсезонье всегда так проходит – поздние ночи, вечеринки, пойло, вредная еда, чтобы потом жалеть об этом всем, когда начинается сезон. Перекладываю подушку на голову, чтобы заглушить музыку.
Я уже снова засыпаю, когда слышу стук в дверь.
– Наташа приедет через двадцать минут. Поднимай жопу, Баттерсон, – кричит Рэнди.
Выглядываю из-под подушки и смотрю на циферблат, мысленно уговариваю цифры перестать танцевать, чтобы я наконец-то смог понять, сколько времени. Больше девяти. Будильник должен был прозвенеть полчаса назад. Каждое утро я сбрасываю будильник как минимум четыре раза. Просыпаться ненавижу почти так же сильно, как запах мочи после спаржи. И поп-музыку.
Через пару минут в дверь снова стучат.
– Бак?
Знакомый женский голос. Вроде знакомый. Игнорирую.
Стучат еще раз.
– Рэнди сказал, что тебе пора вставать.
Я не реагирую. Слышу шепотки и хихикание в коридоре, а сразу за ними – скрежет дверной ручки. Дверь не заперта. Подрываюсь со скоростью света, плечом пихаю дверь, чтобы она не открылась. Я голый. У меня стоит. Голова раскалывается.
Скатываюсь по двери на пол, прижимая ладони к глазам.
– Я встал. Спущусь, эм, минут через десять.
Слышу еще смешки, топот удаляющихся пяток по коридору, кто-то кричит:
– Говорит, уже встал!
Когда через пару минут в дверь стучится Рэнди, я все еще сижу на полу с прижатыми к глазам ладонями.
– Если ты не спустишься через восемь минут, Наташа заставит тебя самоубиться.
– Пусть попробует.
Наташа тренировала меня с тех пор, как меня перевели из Майами в Чикаго. Она жесткая, но классная. Иногда я ее за это ненавижу. Угрозы срабатывают, я поднимаю жопу с пола. На всякий случай закрываю дверь на замок, чтобы никто не смог вломиться в комнату.
Тянусь к прикроватному столику за телефоном, но его там нет. На полу его тоже нет, так что я провожу ладонью по одеялу и проверяю, не притащил ли его в кровать. Он под подушкой. Иду с ним в ванную, нажимая на кнопку блокировки, чтобы вбить пароль и проверить сообщения, но экран остается черным. Видимо, телефон сел. Кладу его на бачок и поднимаю сидушку. У меня стояк, писать почти невозможно.
Если б телефон не сдох, я бы открыл фотку Санни и решил проблему за секунду. Теперь придется пользоваться воображением. Отстой, а не утро. Я еще не видел Санни голой, поэтому мне приходится совмещать в воображении разные ее фотографии в купальниках и воображать, как может выглядеть ее голая грудь. В конце концов сдаюсь, хватаю со стойки на полу первый попавшийся журнал. Он
