присела на скамейку рядом с дремавшим на улице сыном, малышка аукала в коляске. Ребёнок последнее время сильно капризничал, и высыпаться у него не получалось.
Да вообще, последнее время мало кто высыпался на всей планете, такое вокруг происходило…
Катя побоялась брать ребёнка на руки. Голова кружилась, ноги подкашивались, да и сил в руках не было. Подкатив к себе коляску, она погладила дочку. С вышедшей из дома хозяйкой, гости поздоровались кивком головы, чтобы не разбудить Савву.
Объяснять женщине, что происходит, не потребовалось, догадалась она, что за ребёнком приехали. И что Катя и есть нерадивая мамаша… ещё бы, только сейчас Светлана поняла, кого внучка напоминает своими белокурыми локонами. Тоска острыми зубами вцепилась в сердце — заберут…
— Характер у него ещё тот, так что не удивляйтесь, я ему тоже ничего не сказала, — погладила Катя своего спящего красавца по голове, проникнув длинными пальцами в его мягкие волосы.
В глазах у блондинки засиял азартный огонёк страсти и нежности. Чувства, которые она так тщательно гасила, окрасили бледные щёки румянцем.
— Привет! — шепнула Катя.
— Привет! — ответил заспанным взглядом мужчина, опомнившись, спросил, что она здесь делает? Было обеспокоенно, он потянулся к ласковому лицу, повязке на голове. Да опомнился. Увидев незнакомцев, хотя нет. Блондинчика он узнал. Злобно спросил, что происходит?
— Здравствуйте, гости дорогие, как вы вовремя, у нас как раз чай готов, так что прошу всех к столу, — предложила Светлана Алексеевна не столько зайти и выпить чаю, как зайти и поговорить по душам.
Савва хотел быстро подняться, но искусственное колено подвело. Стукнул он кулаком по непослушному железу и поднялся. Взяв на руки малышку, сильно прихрамывая, пошёл в дом, не забыв пробурчать что-то про бандитских подстилок.
— Андрей, не надо, он совсем ничего не знает, — остановила Катя сына, было бросившегося вслед оскорбившего его мать.
— Ну, тогда мы пока поговорим, — пошёл за Саввой Юра, — а вы чай попейте.
Светлана пригласила женщин на кухню. Андрей остался сидеть на лавочке. Ждать особого приглашения. Поёрзав, улёгся полностью на широкой лавке, сложил руки за голову и задремал. Давно не получалось у него расслабиться: то эта работа под прикрытием, операция, подготовленная на скорую руку, мать, получившая пулю в лоб — всё выжимало силы и нервы.
Мужчины общались около часа. Женщины, оккупировавшие кухню, беседовали о своём, о женском. Вера всё удивлялась, и наигранно обижалась на подругу, как она так поступила с ней, ничего не сказала о беременности, — ребёнке. Не доверила присмотреть за малышкой. Ещё подруга!
— Светлана Алексеевна, уж простите за такое письмо, я, конечно, Вере доверяю больше всех, но она была под пристальным наблюдением Рутковской шайки. Одно дело рисковать собой…
— Мы слышали, что вы пострадали и находитесь в больнице. Но на этом всё: что случилось? Как пострадали? Насколько всё серьёзно? Никто ничего не говорил.
— Да ничего серьёзного, — улыбнулась Катя.
— Ничего себе? Пуля в лоб не серьёзно? — возмутилась подруга.
— Вера… — шикнула Катя.
Малышка захныкала в соседней комнате. Женщины насторожились. Все понимали, что пора кормить маленькую…
Савва пришёл на кухню с ребёнком, и сел рядом с Катей. Посмотрел на возлюбленную совсем другими глазами. Как бы ни хотелось ей знать, что именно рассказал Юра, понимала, что это некорректно. Мужской разговор! Но…
— Пообещай, что не будешь препятствовать видеться с дочерью, брать её на прогулку… — сдавленным голосом выдавил из себя мужчина просьбу.
И только после клятвенного обещания, не препятствовать ему, Савва протянул ребёнка матери.
— Эй… не давай ей ребёнка, она только два часа как с комы вышла, на ногах не стоит, руки трясутся, ещё не хватало, чтобы она с малышкой в обморок упала… — завелась опытная сиделка.
Катя перевела недовольный взгляд на подругу.
— А ты мне ещё посмотри, — не унималась Вера, — вот встань, а они пусть посмотрят, что будет?
И тут она была права. Они все видели, в каком состояние блондинка, и то, что она держится из последних сил.
— Юра, хоть ты ей скажи⁈ — обратилась опытная женщина за поддержкой к появившемуся в дверях мужу. — Ей в больницу надо, отлежаться. Она не в состоянии сейчас заботиться о себе, а о ребёнке тем более. Уговори её вернуться в больницу, а мы за это время подыщем и няню для ребёнка, и сиделку для неё. Нет, я заберу пока малышку, поняньчаюсь.
Кусочек последнего разговора слышал и Андрей, вошедший узнать, как обстоят дела, как состоялись переговоры. Поддакнув, что тётя Вера, как всегда, говорит дело. Полез нахал в холодильник, достал специи и сел за стол.
— Тёть Света, что вы там про поесть говорили? — начал напрашиваться наглец.
Чудесный аромат мясного бульона чувствовался и во дворе. Поесть были не прочь все. Да на приход стольких гостей хозяйка не рассчитывала. Но, пока Савва с Юрой общался, стол, не без помощи Веры, был накрыт. И салатики, и оладушки со сметанкой, и нарезка с наливкой — всё стояло на столе.
— Ты ему не сказал кто он? — загадочно спросила друга Катя.
— А что? Надо было? — удивился Юра, что и о сыне она утаила. — Ты бы хоть предупреждала?
— Андрей, — начала блондинка с сына, — это Савва Иванов, мой любовник. Савва, это Андрей Кузнецов, мой сын. Я вас ещё полгода назад собиралась познакомить, когда он с командировки прилетел, да как-то не получилось.
— А сестрёнку как звать? — задал такой важный вопрос Андрей, обидевшись, что как раз их и не познакомили, чем привёл в замешательство мать.
— Ой! Не знаю, — пожала Катя плечами.
— Тут такое дело, метрики мы уже оформили, — сходила Светлана Алексеевна за документами.
— Софья, — прочитал брат имя сестрёнки, озвучив его всем присутствующим. И дал документ матери. Девочка была записана на отцовскую фамилию, с прочерком в графе — мать. Думал, что маме это не понравится. А нет.
Катя передала документ дальше, Юре. Попросив не менять ничего, кроме как вписать её. И всё. Всё её устраивало. И имя. И то, что у ребёнка будет фамилия отца. Так вроде должно быть. И не только по закону.
Счастливая Вера, наконец-то, нянчилась с ребёнком. Упрекая подругу, что она без неё за девочкой сходила. Светлана кормила рослого детину. Катя и Савва сидели и смотрели друг на друга. Недолго.
