равно считается.
Еще одна пауза.
А потом Уайетт говорит:
– Она та самая, да?
Я не собираюсь отрицать это. Просто засовываю руки в карманы и смотрю на входную дверь.
Это все, что ему нужно.
– Не забудь, мамино кольцо все еще в сейфе, – продолжает он. – Если захочешь отдать его Молли.
Что бы подумала Молли о мамином маленьком бриллианте на незаметном золотом кольце? Рассмеялась бы она? Или полюбила бы его?
– Кольцо на пальце не решит наших проблем.
Я смотрю на «Ровер». Может, завести его и включить кондиционер, чтобы Молли не было жарко? На улице тепло.
– У Молли целая компания в Далласе. И она близка с мамой.
Уайетт медленно кивает:
– Верно. А у тебя двести пятьдесят тысяч акров земли в распоряжении. Достаточно места для ее компании и любой семьи, которую вы создадите.
Я бросаю на него взгляд.
– Обри точно не вернется на ранчо.
– Я просто говорю. – Он поднимает руки. – Тебе не нужно нервничать из-за встречи с ее семьей, ты же знаешь.
– Я не нервничаю.
Он просто смеется.
– На этот раз ты будешь как рыба, выброшенная на сушу. И, судя по тому, что говорил Гаррет, Обри не будет в восторге от ковбоя. Тем более от того, кто встречается с ее дочерью.
– Я не буду надевать шляпу. – Я улыбаюсь ему.
Он улыбается в ответ.
– Но ты возьмешь ее с собой. И на тебе все еще Wranglers. И загар фермера. И усы выдают тебя с головой.
– Молли нравятся. – Я провожу большим и указательным пальцами по усам. – Они останутся, что бы там ни думала ее мама.
– Видишь? Ты очарователен, когда хочешь. Ты хорошо обращаешься с Молли. Знаешь, чего хочешь. Знаешь, кто ты. Ты работаешь усерднее, чем кто-либо, кого я знаю. Если Обри не впечатлится… – Уайетт присвистывает. – Кому какое дело?
– Молли не все равно. – Мое сердце бьется чаще, когда я вижу, как открывается входная дверь. – А значит, и мне не все равно.
Лицо Молли озаряется улыбкой, когда она видит меня и Уайетта. Она смотрится потрясающе в длинном платье в клетку, которое развевается вокруг ее ног. На ней украшения, каблуки и огромные солнцезащитные очки.
Она бы выглядела как типичная избалованная наследница, если бы не фермерский загар. Не могу не улыбнуться, глядя на темные линии на ее груди и руках.
Она городская девчонка. Но еще она стала ковбойшей. Я не могу позволить ей оставить эту часть себя позади. Но и не могу попросить ее отказаться от жизни в Далласе.
– Просто помни, – шепчет Уайетт, махнув рукой Молли, – где есть желание, там будут и чертовы возможности.
Я поворачиваюсь, пораженный тем, как легко он читает мои мысли. Часть меня раздражена, что они так прозрачны. Другая часть рада, что мой брат так хорошо меня знает.
Я вложил душу, чтобы удержать нашу семью вместе. Приятно осознавать, что мои старания не пропали даром. Я знаю так много людей, которые отдалились от своих семей. Гаррет. Молли. Это редкость, что мы с братьями не только работаем вместе, но и нравимся друг другу.
Именно поэтому я не могу оторваться от этого места. Но если я буду уезжать чаще – скажем, сопровождать Молли в Даллас пару раз в месяц, – мои братья меня прикроют. Они никуда не денутся.
Мне нужно показать Молли – и ее маме тоже, – что я готов идти на компромиссы. Мы не пожертвуем своими мечтами ради того, чтобы быть вместе. Мы все заслуживаем счастливой концовки.
Я не получу свою, если в ней не будет Молли.
30
Молли
Секс в большом городе
Я никогда не думала, что моя квартира площадью семьсот квадратных футов[63] мала, пока в нее не вошел Кэш Риверс.
Стоя на кухне в своих джинсах Wrangler и сапогах Lucchese, он кажется гигантом. Очень красивым, немного небритым гигантом, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не залезть на него, как на дерево.
Он ставит наши сумки и оглядывается:
– Здесь мило, Молли.
– Спасибо. – Я наблюдаю, как его взгляд скользит по пространству кухни и гостиной. – Это моя милая холостяцкая квартирка.
– Это про тебя. – Его глаза встречаются с моими, и он улыбается. – Мне нравится.
Чувство полноты в груди переливается через край. Конечно, Кэшу нравится. Конечно, его это не смущает и не отталкивает. Он уверен в себе.
Это заставляет меня задуматься, как нерешительны были другие мужчины в моей жизни. Такие, как Палмер.
Огни города загораются за окнами. Летний смог рассеялся, и, хотя я не вижу звезд, небо огромное и чистое, сине-фиолетовое, с легким оранжевым отсветом заката.
Красиво. Но, конечно, не сравнится с закатами на ранчо. Мало какие места могут сравниться.
Когда мы приехали в Даллас за день до этого, мы сразу отправились в офис юридической команды мамы. Кэш сидел рядом со мной все три часа, пока мы разбирали бумаги и подписывали необходимые документы. Адвокаты обычно не работают по субботам, но для меня сделали исключение.
Я ожидала, что это будет более эмоционально, но сохраняла спокойствие. Поставив подписи, я фактически признала, что мне не нужно быть на ранчо, чтобы получить наследство. Мне никогда не придется возвращаться в Хартсвилл, если я этого не захочу.
Папино условие сделало все намного проще, потому что лишило меня выбора. Теперь мне нужно решить, как будет выглядеть мое будущее. Я не хочу продавать ранчо. Не могу представить, что никогда не увижу Пэтси, Салли, Джона Би и парней Риверс.
Я не могу представить Кэша никем другим, кроме управляющего.
Господи, этот человек повлиял на меня. Он чертовски ревнивый, и теперь я тоже.
Что скажет мама обо всем этом, я не знаю. У нее было вечернее мероприятие с друзьями, поэтому мы встречаемся с ней завтра за обедом в нашем обычном месте.
Мама молчала, когда я сказала ей вчера, что Кэш едет со мной в Даллас.
– Он твой парень? – спросила она наконец.
– Да. И я хочу, чтобы ты с ним познакомилась. – Я ждала, что у меня заболит живот, как это всегда бывало, когда мама говорила таким тоном. Тоном, который давал понять, что она разочарована.
Да, я так нервничала, что тряслась. Но мой желудок не болел.
– Он ковбой на ранчо твоего отца, – сказала мама.
– Он наш управляющий, так что он практически за всем следит, да.
– О. – Еще молчание. – Так что у вас за планы? Я предполагаю, что
