имело значение. День выдался загруженным, так что единственное время, когда я могла выполнить заказ к завтрашнему дню рождения девочки, было сейчас.
– Пекарня открывается в шесть. – До моих ушей донеслось, как он постукивает ногой, словно в нетерпении ждет ответа.
– Лучше рассмотри получившиеся ресницы. Похоже, что единорог улыбается? – Я пропустила его замечание мимо ушей, поскольку нуждалась в помощи. Подобные пирожные мне редко приходилось делать.
Наконец я взглянула на него, и у меня едва не перехватило дыхание: волосы всклокочены, будто он без конца проводил по ним пальцами, мышцы напряглись от раздражения, а зеленые глаза проникали в самую душу.
На секунду его брови сошлись, он приоткрыл рот, словно собирался сказать что-то, но сдержался. Он устремился вглубь пекарни.
Я рванула вбок, но его ладонь молниеносно врезалась в нержавеющую поверхность стола, преграждая путь к отступлению. Его тело навалилось на меня, а вторая рука уперлась в металл, зажимая в ловушку. Доминик навис надо мной, разглядывая пирожные, пока я безуспешно пыталась унять участившееся сердцебиение.
– Ты готовишь тут пирожные до полуночи, пока я себе места не нахожу на другом конце страны? Ты вообще проверяешь телефон?
– Я отложила телефон и часы. Они меня отвлекали.
– И как мне прикажешь приглядывать за тобой, кексик? – Он обнял меня одной рукой, уткнувшись в шею.
Я вздохнула, тщетно пытаясь скрыть волнение. Пальцем провела по прохладному металлическому краю, стараясь зацепиться за это ощущение, а не за мужчину, стоявшего вплотную за спиной. Бедра предательски дрожали, он был так близко, что я чувствовала его возбудившийся член. В последний момент я отдернула руку от стола, чуть не коснувшись его. Мне не следовало мечтать о прикосновениях его кожи к своей, потому что стоило уступить – и я тут же потеряю контроль.
– Я уже взрослая.
– Ты моя невеста. И я обязан следить за твоим состоянием круглосуточно, ведь, зная тебя, ты наверняка будешь сажать цветы без солнцезащитного крема, красить стены без маски или, как сейчас, засиживаться допоздна на работе.
Я фыркнула.
– Завтра нам правда нужно посадить цветы во дворе. А этот заказ мне пришлось доделывать сейчас, чтобы не думать о нем на выходных.
– Нет. Мы не будем выходить на солнце без…
Я закатила глаза:
– Не начинай, Доминик. Выходить на улицу полезно. Солнце – источник витамина D, который…
Он повернул меня к себе, обхватил лицо ладонями и скользнул пальцами по моим щекам, покрасневшим сегодня от солнца.
– Ты обожаешь солнце, но оно для тебя почти как аллерген. Разве это не насмешка судьбы? Такая же, как и моя безграничная любовь к тебе. Я не в силах отказать, хотя именно это было бы правильным решением.
– Значит, ты согласишься на решетку над нашей свадебной дорожкой?
Доминик тут же застонал:
– Зачем мы обсуждаем свадьбу, если я говорил, что хочу заняться ее планированием, когда наша жизнь наладится?
– Потому что на подготовку уходит много времени.
– Сколько? – Он нахмурился.
– Не знаю. Наверное, около года. Нужно разослать приглашения и…
– Я не намерен ждать целый год, чтобы жениться на тебе, кексик, – прорычал он. – Зачем нам устраивать пышную свадьбу, когда в твоем распоряжении целый курорт и весь персонал, который организует праздник? Выходи за меня этим летом.
– Доминик, а если твоя семья не успеет приехать? – улыбнулась я, хотя в глубине души тоже не горела желанием тянуть со свадьбой.
– Клара, моя семья не дает мне ни секунды передохнуть, и на свадьбу они точно приедут. Мы поженимся через три месяца.
– А если мне захочется пригласить определенную группу? Они ведь могут быть заняты, – заметила я, специально поддразнивая его.
– Я достану любую группу, певца или певицу. Позволь кому-то другому заняться организацией. Вообще-то я сам обо всем позабочусь. Не хочу, чтобы ты нервничала.
Я ощутила, как он возбуждается, прижавшись ко мне.
– Или ты хочешь, чтобы я сосредоточилась на других делах? – Я выскользнула из его объятий и взяла последний поднос с пирожными, чтобы убрать в холодильник. – Ты ведь согласишься открыть еще четыре мои пекарни? И мы запустим продажу маковых пирожных по всей стране, да?
Доминик уставился на открытый холодильник и указал на них:
– Дай мне маковое пирожное, и я подумаю, – произнес он так, будто действительно имел право выбирать.
За минувшие несколько месяцев Доминик стал свидетелем моего стремительного, почти головокружительного взлета. Всякий раз, стоило мне разнервничаться, он твердо повторял:
– Прими этот успех, Клара. Люди ценят тебя и твои изделия. Пора и тебе наконец оценить себя по достоинству.
Я едва начала этот путь: вела переговоры с крупными брендами, продвигала свой продукт в нужные руки и без колебаний отказывала, если испытывала хоть малейшее неудобство. Все это я проделывала в одиночку, а Доминик наблюдал со стороны, не переставая улыбаться.
Я притворилась, будто всерьез обдумываю его слова, поигрывая с подвеской в форме пирожного.
– Сомневаюсь, что ты заслужил пирожное. Ты ведь не вручил мне подарок.
– Подарок? – переспросил он.
– Видишь, на мне твоя подвеска? – тихо сказала я и покосилась на его руки.
Он в замешательстве окинул взором мою шею, но, сообразив, куда я смотрю, тут же расплылся в ухмылке. Доминик сжал и разжал пальцы, а затем провел ладонью по моей шее.
– Я собирался дождаться, пока мы окажемся дома. Но теперь все, чего я хочу, – это свою жену в ее пекарне, чтобы она принимала мой член. Я готов согласиться на что угодно, лишь бы прямо сейчас получить то, чего жажду.
Я хмыкнула:
– Хорошо, но дорожка из цветов на нашей свадьбе обойдется тебе в миллионы. – Я приподняла юбку, удерживая его взгляд через плечо, и, наклонившись, слегка выгнула спину.
– Мне плевать, кексик. Можешь требовать все, что душе заблагорассудится, только и дальше принимай его, – рассмеялся Доминик.
– Ну, хотя бы ты это признаешь, мой будущий муж, хотя бы признаешь.
Примечания
1
Hardy Elite All-Access – эксклюзивный и безлимитный доступ к товарам и услугам империи Харди.
2
Премия Джеймса Бирда – ежегодная награда, вручаемая Фондом Джеймса Бирда в США шеф-поварам, рестораторам, писателям и журналистам, а также за достижения в ресторанном бизнесе и СМИ.
3
Фраза «Люси, я дома!» (Lucy, I’m home!) – культовая цитата из американского ситкома «Я люблю Люси» (I Love Lucy), которую произносил муж главной героини Рики Рикардо, возвращаясь домой.
4
Кентукки Дерби (Kentucky Derby) – конные
