не только в неприятную сторону...
Сели в машину, приехали в ресторан. Крутой, в центре.
Он сделал заказ за двоих — она вообще отказывалась делать заказ. Ну ещё бы. С ней всё через силу — приходится заставлять.
Пока несли заказ, оба уставились в телефоны. И посматривали друг на друга, но взглядами не пересекались.
Заказ принесли быстро — во время бизнес-ланча быстрое обслуживание.
Тая ковырялась в тарелке. Физически есть хотелось, но в душе такой раздрай... что еда не лезет.
Попивала чай мелкими глотками.
Тая. И что будет дальше? Между нами.
Выгнул брови.
Тимофей. А есть "мы"?
Тая. Надеюсь, что нет. Но ты же всё решаешь.
Одобрительно кивнул.
Тимофей. Хорошо, что ты это понимаешь. И принимаешь.
Сжала кружку.
Тая. Ничего я не принимаю.
Шипит. А ему — забавно!
Тая. Я Тимура люблю. А тебя никогда не полюблю. И всегда буду его представлять.
Тимофей. Ты ему нахуй не нужна.
Рычит в ответ.
Тимофей. Он тебя не искал. А я — нашёл.
Тая. Ты меня тоже не нашёл. Это... случайность. И я буду любить только его. А ты мне... противен. Тошнит. Ненавижу.
Сжал салфетку.
Тимофей. Тошнит... Ненавидишь... Да пошла ты! Освобождаю тебя. Хочешь прозябать в своей нищете — на здоровье! Скоро на трассе встанешь! И не смей приходить ко мне и просить о помощи!
Тая. Не дождёшься.
Он вскочил, бросил крупную купюру, и ушёл.
Тая спокойно доела, и ушла, не тронув деньги. Денег он оставил раза в три больше чека...
19
И Тимофей не обманул. Отстал!
И Тая жила обычной студенческой жизнью.
И даже согласилась поти вместе со всеми на выходных в ночной клуб.
Правда, одевалась она теперь... как пацанка. Джинсы, длинное худи оверсайз.
Все пили, а Тая попивала сок из стеклянной бутылочки.
Настроение не тусовочное. Но тухнуть дома — ещё хуже. Уж лучше тут...
И даже мажоры не бесят. Но это только сегодня.
А компания-то немаленькая собралась: человек двадцать.
Мажор, сидящий напротив, глаз с неё не сводил: то улыбался, то подмигивал. Всё порывался угостить её — но она отказывала. Не хочет она, чтобы ей предъявили счёт. За сок она и сама заплатить может.
Тая отлучилась в туалет, а когда вернулась... за столиком сидел Тимофей. А он тут откуда? Девушки облепили его. Ей-то пофигу. Но сидеть с ним за одним столом... не хочется!
Одна из девушек — оп — и оказалась на его коленях, а одна его рука на его талии.
Тая сглотнула. Это показательное выступление — для неё?
А он знает ЧТО под этими мешковатыми шмотками. Щупал. И видел.
Тимофей. А ты чё в пацанских шмотках?
Тая пожала плечами.
Тая. Не насосала на нормальный шмот.
Повисла тишина.
Тимофей. А, что? Сосать научилась что ли? Твой минет на платье потянет?
Вот же мудак! Ещё и при всех! Блин! Сама же начала!
Тая. Ну тебе-то уж точно не узнать.
Тимофей. Захочу — узнаю.
Намекает на принуждение?
Все за столиком наблюдали за баттлом.
Тая. Тебе — не светит больше всех.
Тимофей. Это если я спрашивать буду.
Тая. Будешь. На коленях.
Тимофей. Ты место-то своё не забывай.
Тая. А что будет, если забуду?
Тимофей. Я — напомню.
Тая. А тебя кто сюда вообще звал?
Выгнул бровь.
Тимофей. Выёбистость свою скрути.
Тая. Тебя не спросила.
Тимофей. Не спросила!
Тая. Ты — мне — не хозяин.
Усмехнулся.
Тимофей. Уверена?
Встал. Нависает над столом. Её взглядом сверлит.
Тая. Уверена.
Тимофей. И не таких ломал.
Тая. Ну ты же можешь только по принуждению.
Тимофей. А ты откуда ТЫ знаешь КАК я могу?
Таю. И знать не хочу.
Тимофей. Вот и сиди и не вякай!
Тая схватила чей-то стакан и вылила ему в лицо.
Тимофей. Сука! Пошла вон. Из моего клуба.
Тая. Не уйду.
Тимофей. Охрана щас тебя тогда выведет.
Тая. Пусть выводит.
Тимофей подозвал охранника. И дал приказ: чтоб "девушку вывели".
Пиздец позор...
Два охранника-амбала под руки вели её к выходу, а Тимофей шёл следом.
На улице её грубо толкнули в спину, но она устояла на ногах.
Повернулась лицом к Тимофею. Взгляд — гордый. У неё. Надо устоять перед ним. Ну а кто она перед ним?
Охрана вернулась в клуб; остались наедине.
Тимофей. Ещё раз увижу тебя в своём клубе... и горящая машина покажется тебе детской шуткой.
Тая. Ну ты и мудак...
Тимофей. Ты это, итак, знаешь.
Показала фак.
Такси подъехало.
А он знает... что она уже продумывает новый побег... Такое унижение она ему не простит...
Села в такси...
Надо успеть её перехватить...
В этот раз он её не упустит... и не отпустит...
20
Утром.
Тая собрала вещи. И собирать-то особо нечего.
Только вот куда бежать в этот раз? Здесь было единственное место, где она могла пожить... А дальше-то куда? В стране, наверно, ещё немало вузов, которые готовы принять её, и даже дать место в общаге. И ещё кое-что осталось от ста тысяч. Если тратить очень экономно, то на месяца два растянуть можно...
* * *
Тая сидела дома, в своей комнате. И увидела, как под окнами остановился огромный джип. Это его джип…
Она только отвернулась от окна, к двери...
Надо схватить сумку и бежать...
Первый этаж — можно сигануть в окно...
Но она долго думала.
Дверь открылась... и Тимофей уже в её комнате...
Тая стоит посреди комнаты, рыдает. Так стыдно... что он видеть её такой...
Дверь в её квартиру из фанеры, ремонт не делался с постройки — то есть лет сорок — в помывочной нет кафеля, купель и раковина — ржавые, ободранные обои, обшарпанный паркет с выбитыми дощечками, пьяная бабушка и собутыльники. Бабушка — это приёмная мать её матери. Её мать-то из детдома. И тут её приняли. И даже комнату выделили...
Ну всё. Теперь он её уничтожит…
В её шестиметровой комнате кровать, комод и гвоздь, на котором висит сумка. Да, она живёт в таких ужасных условиях. И теперь он это не только знает, но и видит своими глазами…
Стоял, смотрел на неё, а она не могла заставить себя прекратить рыдать.
Обычно вся такая гордая, а сейчас… слабая… униженная… раздавленная...
Тимофей. Собирай вещи.
Она сняла с гвоздя сумочку, спортивную сумку он взял сам. У неё больше ничего нету…
* * *
Вышли на улицу; села рядом с ним. Тронулись. И
