хотят. Несмотря на всё.»
Он сжал телефон.
«Ты — та.»
«Откуда ты знаешь?»
«Потому что я смотрю на тебя — и перестаю дышать.
Потому что твоё прикосновение — как удар тока. Потому что, когда ты рядом, я забываю, кто я. И впервые чувствую — кем могу быть.»
Ответ:
«Я хочу тебя коснуться.
Не через стекло. Не на расстоянии. А по-настоящему. Кожей. Губами. Всем телом.»
Он закрыл глаза.
Слишком остро. Слишком близко к боли.
«Я тоже.»
«Это безумие.»
«Да.
Но это — наше.»
Утром Кирилл не смотрел на него.
Но Марк чувствовал — он знает.
Чувствует. Видит.
Они вышли в зону.
Холодный воздух. Серый свет. Тишина.
— Ты её разрушаешь, — сказал Кирилл вдруг.
Марк не ответил.
— Она не такая, как ты.
Она не выдержит. Она сломается.
Марк посмотрел на него.
— А ты?
Ты её держишь — или уже сломал?
Кирилл резко обернулся.
— Я её защищаю.
— От чего?
От правды? От себя? От жизни?
— От тебя — выкрикнул Кирилл.
Тишина.
Все вокруг замерли.
Марк не повысил голос.
— Ты боишься не за неё.
Ты боишься за себя. Потому что понял — она больше не твоя. И никогда не была. Ты просто думал, что можешь решать за неё.
Кирилл сжал кулаки.
— Ты ничего не знаешь.
— Знаю.
Я знаю, как она дышит, когда боится. Как сжимаются пальцы, когда хочет быть сильной. И как смотрит, когда понимает — она уже не может жить по твоим правилам.
Кирилл шагнул вперёд.
— Ты не имеешь права.
— Имею.
Потому что она сама открыла мне дверь. А ты — просто остался за ней.
Вечером — снова сообщение.
«Я сказала ему.»
Марк застыл.
«Что?»
«Что я не хочу видеться.
Не хочу быть под защитой. Не хочу быть “спасённой”.»
Он не дышал.
«И что он сказал?»
«Что я сошла с ума.
Что ты меня используешь. Что я не понимаю, что теряю.»
«А ты?»
«А я сказала:
“Я не хочу быть спасённой. Я хочу быть желанной.”»
Он закрыл глаза.
«Ты сильная.»
«Я просто наконец честная.»
«И что дальше?»
«Дальше — ты.»
Он улыбнулся.
Впервые за долгое время — искренне.
Глава 13 .«Она не бежит — она приходит»
Бегство — это не всегда про ноги.
Иногда это взгляд, который больше не ищет разрешения. Иногда — сообщение, отправленное вопреки здравому смыслу. А иногда — просто шаг вперёд, когда весь мир кричит: «назад» Она не бежит от него. Она приходит к себе. И к тебе. Несмотря на всё. ______________________________ Ночь тянулась, как рваная рана. Марк лежал, уставившись в темноту, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного имени — Анна. Она сказала ему. Отказалась от защиты. Открыла дверь. А теперь? Что теперь? Он не знал, но сердце билось так, будто уже знало ответ. Телефон лежал рядом, тяжёлый, как приговор. Он не включал его. Боялся. Или ждал.
Утром Кирилл не вышел с ними в зону.
Он обдумывает. Ждёт. Готовится. Марк чувствовал это кожей — напряжение в воздухе, косые взгляды охраны, тишину, которая стала плотнее. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел вперёд. Пусть приходит. Пусть говорит. Я не отступлю. Не теперь.
Когда его вызвали к телефону, он не удивился.
— Марк, — раздался голос Анны. Тихий. Но не дрожащий.
— Да, — ответил он.
— Я не приду на приём.
Сердце остановилось.
— Почему?
— Потому что хочу видеть тебя не за стеклом.
— Ты не можешь…
— Могу.
Он закрыл глаза. Она не понимает. Или понимает слишком хорошо.
— Это невозможно.
— Нет. Это — необходимо.
— Анна…
— Я не прошу разрешения. Я говорю.
Она не просит. Она решает. И в этом — конец всего, что было.
— Где? — спросил он.
— У старого склада. За зоной. В шесть.
— Ты сошла с ума.
— Возможно. Но я уже не остановлюсь.
— Ты не одна придёшь?
— Нет. Я приеду сама.
— Он не отпустит.
— Я не попрошу.
Она повесила трубку.
Марк стоял, сжимая телефон, чувствуя, как по венам бежит не страх, а адреналин — чистый, острый, как лезвие. Она идёт. Не ждёт. Не колеблется. Она приходит.
Вечером, перед выходом, Кирилл появился.
— Ты что-то скрываешь, — сказал он.
— Ничего, — ответил Марк.
— Ты с ней говорил.
— Говорил.
— И что?
— То, что ты уже знаешь.
Кирилл шагнул ближе.
— Ты не поверишь, но я её люблю.
Марк посмотрел ему в глаза.
— А она — нет.
— Ты не понимаешь. Она слабая. Ей нужна структура. Порядок.
— А ей нужно — быть живой.
— Ты убьёшь её.
— А ты — уже убил. Медленно.
Кирилл замахнулся. Марк не отступил. Удар пришёлся в угол рта. Кровь. Соль. Боль.
— Иди, — прошептал Марк, вытирая губу. — Пока не поздно.
В шесть — тишина.
Старый склад. Заброшенный. Вокруг — ни души. Только ветер и хруст стекла под ногами.
Он ждал.
И вот — шум двигателя.
Чёрный автомобиль. Останавливается.
Дверь открывается.
Она выходит.
Без пальто. В чёрном платье. Взгляд — прямой.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я уже шла, — ответила она.
Они стояли друг напротив друга. Расстояние — шаг.
— Ты знаешь, что будет, если тебя поймают?
— Знаю.
— И всё равно?
— И всё равно.
Она не дрожит. Не смотрит в пол. Она смотрит на меня — и я чувствую, как внутри что-то ломается и тут же восстанавливается. Новое. Настоящее.
— Почему? — спросил он.
— Потому что я не хочу быть спасённой. Я хочу быть желанной.
— Ты — желанна.
— Не словами.
— А как?
— Как сейчас.
Она сделала шаг.
Потом ещё.
И вот её рука касается его лица.
Тёплая. Дрожащая. Настоящая.
Он закрыл глаза.
— Анна…
— Не говори.
Она приблизилась.
Их губы почти соприкоснулись.
— Я не боюсь, — прошептала она.
— А я боюсь, — ответил он. — Боюсь, что это сон.
— Проверь.
Он коснулся её губ.
Глава 14 .«Выбирай — но знай цену»
Правда не освобождает.
Она ранит. Она ломает. Но только через неё можно пройти к чему-то настоящему. А выбор
![Последний патрон [litres самиздат] - Чагин Владимир](/uploads/posts/books/427862/427862.jpg)
