упала. Но на запястье Марка ещё оставался след — тёплый, дрожащий след её прикосновения.
— Время окончено, — сказал охранник, появляясь за спиной Кирилла.
Никто не ответил.
Не было нужды.
Марк не отводил взгляда от Анны.
Даже когда его взяли за локоть. Даже когда начали выводить.
Она стояла.
Слишком прямо. Слишком спокойно. Но в глазах — всё. Всё, что нельзя было сказать вслух.
Он чувствовал это.
Каждой клеткой.
Когда дверь закрылась, он не обернулся.
Не хотел. Потому что знал — если посмотрит, то остановится. А останавливаться нельзя.
— Ты устроил шоу? — голос Кирилла прозвучал за спиной.
Марк молчал.
— Это была не встреча, — продолжил тот. — Это был вызов.
Марк остановился.
Повернулся.
— Да.
Кирилл смотрел на него.
Сначала в глаза. Потом — на руку. На то место, где ещё секунду назад лежали её пальцы.
— Ты понимаешь, что сделал?
— Да.
— Ты понимаешь, что она — моё?
Марк чуть наклонил голову.
— Была.
Кирилл шагнул вперёд.
Резко. Слишком близко.
— Не смей.
Даже не думай.
Марк не отступил.
— Я уже думал.
Я уже чувствовал. Я уже знаю, как она дышит, когда боится. Как сжимаются пальцы, когда хочет не отпускать. И как смотрит, когда понимает — она уже не может притворяться.
Кирилл замер.
Потом — ударил. В живот. Сдержанный. Больной.
Марк согнулся.
Но не упал. Выпрямился. Смотрел прямо.
— Бей.
Но это не изменит того, что между нами уже есть.
Тишина.
Кирилл сжал кулаки.
Потом — разжал.
— Ты не знаешь, на что ты подписался, — прошептал он.
— Она не твоя. И никогда не будет.
Марк усмехнулся.
Сухо.
— А ты уже не уверен.
Та же комната.
Тот же вечер. Тишина, как после взрыва.
Марк сидел на койке.
Не включал свет.
Телефон в кармане.
Он не смотрел на него. Но чувствовал. Он ждал.
И он пришёл.
Сообщение.
«Ты меня чувствуешь?»
Он закрыл глаза.
Одно прикосновение. Одно дыхание. И она — снова здесь.
Он ответил:
«Да.»
Пауза.
«Я не могу перестать думать о том, как ты смотрел на меня.»
Он провёл ладонью по лицу.
Слишком остро. Слишком близко к боли.
«А я — о твоих пальцах.»
Ответ пришёл сразу.
«Я чувствовала, как ты дышишь под моей рукой.»
Он сжал телефон.
«И что?»
«И хочу снова.»
Он не дышал.
«Ты не должна этого хотеть.»
«Но хочу.»
«Это опасно.»
«Знаю.»
«И всё равно?»
«И всё равно.»
Он откинулся на стену.
Закрыл глаза. Представил — её пальцы. Её губы. Её дыхание на коже.
«Ты уже не можешь притворяться,» — написал он.
Ответ:
«Я и не хочу.»
Наутро Кирилл не сказал ни слова.
Но Марк чувствовал — он знает. Чувствует. Видит.
Потому что кое-что нельзя скрыть.
Как запах её духов на руке. Как дрожь в пальцах после сообщения. Как взгляд, который больше не принадлежит тебе.
Они вышли в зону.
Тишина.
И вдруг —
— Ты думаешь, она тебя любит? — тихо спросил Кирилл.
Марк не ответил.
— Ты думаешь, это любовь? — продолжил тот. — Это тоска.
Это запрет. Это бунт. Она не тебя хочет. Она хочет вырваться. А ты — просто дверь.
Марк посмотрел на него.
— А ты?
Ты её держишь. Или уже потерял?
Кирилл замер.
— Я её спасаю.
— От чего?
— От тебя.
Марк усмехнулся.
— А если я — не угроза?
А если я — единственный, кто видит её настоящую?
Кирилл сжал челюсть.
— Ты не имеешь права.
— Имею.
Потому что она сама дала мне этот шанс.
— Это не шанс.
Это ошибка.
— Тогда пусть будет ошибка.
Но её.
Тишина.
И в этой тишине — понимание.
Что всё, что было, — уже не остановить. Что бы ни говорил Кирилл. Что бы ни делал.
Потому что Анна уже выбрала.
Не словами. Не поступком.
А взглядом.
Касанием. Тем, что нельзя отменить.
Вечером — снова сообщение.
«Я не могу ждать следующей встречи.»
Он ответил:
«Я тоже.»
Пауза.
«Ты думаешь, мы сошли с ума?»
Он улыбнулся.
«Нет.
Просто наконец проснулись.»
Глава 12. «Она выбрала не тебя — она выбрала риск»
Люди думают, что любовь — это про мягкость.
Про объятия. Про «всё будет хорошо». Но иногда любовь — это про дрожь в руках. Про страх. Про то, что ты идёшь навстречу боли, потому что остановка — это уже хуже. А выбор — не между «хорошим» и «плохим». А между «жить» и «притворяться». И когда она выбирает риск — она выбирает не тебя. Она выбирает себя. Наконец. ________________________________ Ночь не приносила покоя.
Марк лежал, уставившись в потолок.
Тишина. Но внутри — шторм. Каждое слово.
Каждое движение. Каждое «почти» — между ними. Он чувствовал её.
Даже здесь. Даже сейчас. Не телом.
Не голосом. А чем-то глубже. Чем-то, что нельзя назвать. Телефон лежал рядом.
Выключенный. Но он знал — она пишет. Чувствовал. И вдруг —
Он включил его.
Одно сообщение.
«Я не сплю.»
Он не стал спрашивать — почему.
Он знал. «Я тоже.»
Ответ:
«Потому что думаю о тебе.
О том, как ты сказал “нужна”. Как будто это — закон. Как будто я больше не могу выбирать.» Он закрыл глаза.
«Ты можешь.
Ты просто уже выбрала.» Пауза.
«А если я выбрала неправильно?»
Он медленно сел.
«А если это единственный правильный выбор, который ты когда-либо делала?»
Ответ пришёл с задержкой.
Долгой. «Кирилл сказал, что ты используешь меня.
Что я — способ выйти из-под контроля. Что ты не меня хочешь. А свободу.» Марк усмехнулся.
Горько. «А ты веришь?»
«Я не знаю.
Но боюсь, что нет. И ещё больше боюсь, что — да.» Он провёл рукой по лицу.
«Спроси себя:
ты боишься меня? Или боишься того, что чувствуешь?» Тишина.
Он почти слышал, как бьётся её сердце. «Я боюсь, что это настоящая, — написала она. —
что я наконец чувствую то, что должна была почувствовать давно. И что это разрушит всё.» Он ответил сразу:
«А если это не разрушит?
А если это — начало?» «Начало чего?
Тюрьмы? Бегства? Самоубийства?» «Начало тебя.»
Она не отвечала долго.
Он почти думал — всё. Закрыла. Ушла. Но потом:
«Я не хочу быть спасённой.
Я хочу быть желанной. Не как трофей. Не как обязанность. А как женщина. Как та, которую
![Последний патрон [litres самиздат] - Чагин Владимир](/uploads/posts/books/427862/427862.jpg)
