Авой только в конце первого курса. За два года мы стали близки, но не настолько, чтобы она всегда видела мою ложь. Я уставилась на парковку, выискивая место, и не поворачивалась к ней.
— С чего бы? Дурацкий список.
— Я бы расстроилась, окажись я в нем.
— Что же, мне это лестно, честно.
Рэйчел в последний раз проверила макияж в зеркальце.
— Из всех в Брентвуде выбрали именно тебя. Даже придумали новый «титул». Это же своего рода знак отличия.
Знак отличия. Лучше бы я осталась серой мышкой Брентвуда.
— Знаешь, что странно? — наконец отвлеклась она. — В этом году в списке куча спортсменов. Много популярных ребят. Больше, чем обычно.
Без особого интереса я спросила:
— Например?
— Ну, Нейт Тьюлейн. Тот, что во всех спортивных командах. Футбол, бейсбол, баскетбол. Лэндон Сеттлер, квотербек. М-м-м... А! Мэдисон Олифант.
Моя нога дернулась на тормозе, и мы резко рванули вперед. Рэйчел ударилась о приборную панель, и от толчка распахнулся бардачок.
— Мэдисон тоже? Что там про нее?
— Э-э-э, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, и захлопнула бардачок. — Не помню. Ава знает. Не удивлена, если она уже выучила весь список наизусть. Дай посмотрю. Но ничего хорошего ей точно не написали.
— В том списке нет ничего хорошего, — буркнула я, заехав на свободное место. Парковка была почти заполнена, но мы втиснулись между внедорожником и потрепанным пикапом.
Рэйчел пролистала телефон и протянула его мне.
— Мэдисон Олифант, — сказала она, будто я не знала ее имени.
Снова передо мной предстал безвкусно оформленный сайт, но я уже не обращала на это внимания. Поскольку искала имя.
«Та, у кого вероятнее всего никогда не будет парня».
Лейси Черчилль
«Та, кто вероятнее всего достигла пика карьеры в старшей школе».
Мэдисон Олифант
«Та, кто вероятнее всего останется девственницей».
Джемма Сеттлер
— «Достигла пика карьеры в старшей школе», — повторила я, вспомнив статью Авы. — Это новый «титул», да?
Рейчел кивнула и забрала телефон.
— Не верится, что ее туда включили. Или любого из тех парней. Высший круг обычно вне критики. Интересно, кто вообще составляет этот список?
То, что Мэдисон в списке, не имело смысла. Она была сокапитаном группы поддержки и среди девушек высшего круга уверенно занимала второе место, уступая только своей лучшей подруге Джейд Дайер. Мэдисон билась зубами и когтями за место правой руки Джейд, не заботясь о том, по чьим головам придется идти.
Мне это было известно лучше других.
Возможно, это и делало ее идеальной кандидаткой в том списке, но статус девушки высшего круга должен был оградить ее от такого.
Отстегнув ремень безопасности, я невольно задумалась, как она это восприняла.
Мы с Рэйчел вышли из машины на холодный воздух, и я натянула рукава рубашки на пальцы. Рэйчел поправила кардиган.
— Не принимай близко к сердцу, Мэйси, — сказала она, прижавшись ко мне под порывом резкого ветра. — Уверена, к следующей неделе все забудут. Просто... — Рэйчел схватила меня за руку, прежде чем мы подошли к зданию. — Не читай комментарии к посту Авы, ладно? Обещаешь?
Я вздрогнула, будто готовясь к удару, тревога не отпускала. Я медленно брела за ней, напрягшись всем телом, потому что уже прекрасно знала, чем займусь на первом уроке.
Глава 4
Как только загрузила «Сплетни», я сразу поняла, что надо было слушать Рэйчел.
StarBoi28: Только представьте. Выйти замуж за учебник по математике!!! Ппххпхпхах
BrentwoodBobs: Да уж, супер неловко.
HeartEyes422: А вы Мэйзи Мэтьюс видели? Это ж прям про нее!
Я была не единственной мишенью в комментариях. Но про меня их оказалось достаточно, чтобы запомнить и прокручивать в голове весь день. Каждый раз, встречаясь взглядом с кем-то в коридоре, я ловила себя на мысли: а не StarBoi28 ли это? Или HeartEyes422? Прям про нее.
Надо перевестись в Джефферсон, пока была возможность.
Чтобы сохранить рассудок и остатки самооценки, я цеплялась за слова Рэйчел, что через неделю все забудется. Она не могла ошибаться. Что там обсуждать через неделю? Все шуточки и сплетни себя исчерпают.
Но больше всего выбил меня из колеи последний урок. Предмет, в котором я всегда чувствовала себя уверенно, теперь заставлял меня съеживаться от ощущения, что на меня пялились. Раньше я была в своей стихии, а теперь эта стихия меня же и позорила.
Особенно когда миссис Диего вызвала меня за десять минут до конца урока.
Я склонилась над тетрадью, старательно делая домашку на следующую неделю, как вдруг услышала свое имя.
— Мэйси? Не скажешь, с чего начать решение уравнения на доске?
Во рту пересохло, когда я встретилась взглядом с миссис Диего, почувствовав себя преданной. Она никогда меня не вызывала, ведь всегда знала, что я и так знала ответ. Почему сейчас решила привлечь ко мне внимание?
Я мельком глянула на уравнение на доске, уже готовясь к тому, что внимание снова переключится на нее.
— Не уверена.
Миссис Диего начала кивать, но замерла. Она посмотрела на доску, будто пыталась найти собственную ошибку.
— Ты не знаешь?
Я опустила голову, мечтая, чтобы исписанная тетрадь поглотила меня целиком.
— Эм, хорошо, Джиа, может, ты подскажешь первый шаг?
Соврать было инстинктом, своего рода самосохранением. Будто неправильный ответ доказал бы, что я — не ботан.
Жалко. Это было жалко.
Когда прозвенел звонок с урока, я уже ожидала, что миссис Диего попросит меня остаться.
— Сегодня не мой день, — сказала я ей, не в силах скрыть оправдательную нотку в голосе, когда подошла к ее столу. Я поправила ремень сумки на плече, нейлон впивался в кожу. — Я... не очень внимательно слушала.
Миссис Диего посмотрела на меня.
— Я слышала о списке «Тот, кто вероятнее всего...».
Ого, даже учителя сплетничали об этом. От этого стало еще более неловко, хотя, казалось, куда уж хуже. Я представила их за столом в учительской, обсуждавших каждый «титул».
— Это ерунда.
На самом деле это значило, что я не хотела об этом говорить, потому что даже несмотря на то, что миссис Диего и была моей любимой учительницей, уровень неловкости зашкалил бы. Она бы наверняка выдала что-то про математику. «Представь это как уравнение. Как превратить этот минус в плюс?».
Что, конечно, звучало бы неплохо, но она была недостаточно взрослой для материнской назидательности и уже не молодой, чтобы ее ободрения в стиле «твоя ценность не определяется списком» не вызывали титанического смущения.
— Отлично, я вас застала.
Голос заставил нас с миссис Диего обернуться к двери, где появилась директор Олифант. Моя настороженность сразу возросла. Воспоминание о том, как она
