– И что дальше?
– Ну, а дальше, Вы, наверное, и сами знаете.
– Нет.
– Вадим Сергеевич – человек очень мудрый, хотя и молодой. Вместо того, чтобы слушать жалобы со всех сторон, вызвал меня и попросил провести проверку учета у Сони.
– И что?
– Я заглянула в документы, в кассу – там сразу же кучу нарушений нашла. Дальше разбираться просто не имело смысла. Я, как есть, доложила хозяину.
– А потом?
– А потом Соню под каким-то предлогом уволили или она, не выдержав, сама уволилась… Света нашла Римму Александровну. С этой у нее проблем не было, во всяком случае, со стороны субординации. Хотя не могу сказать, что я работой Риммы Александровны довольна. Учет у нее грязный, несмотря на то, что все время сваливает все ошибки на ту же Соню. Сколько времени прошло – давно пора все наладить!
Да, уж! Сколько раз Вика сама слышала из уст Риммы Александровны нелестные отзывы и откровенную брань в адрес Сонечки! Интересно, а Зингерман знает, что это Нина Константиновна приезжала с проверкой и дала свое заключение?
– А Геннадий Иосифович как отреагировал? Не думаю, что ему понравилось.
– Конечно, не доволен был. Но он всю вину возложил на Свету. И когда ему представилась такая возможность проверить на заводе период, за который та отвечала, накатал отчет листах на ста. Мы все были в шоке.
– А руководство что?
– Мне кажется, списало все на то, что Зингерман просто решил таким образом отомстить. Свету Вадим любит. Как человека, конечно.
«Поэтому ты ее пока не загрызла!»
– Понятно. Я сама несколько раз слышала от него прямо скажем нелицеприятные высказывания в адрес Светы. «И в Ваш тоже», – уже про себя добавила Вика.
– Знаю. Но он сам виноват. Ни разу не заглянул в дела дочери. И потом, зачем он поддерживал ее против Светы?
У Строгой в кармане идеально отутюженного пиджака зажужжал сотовый телефон.
– А вот и он, – оборвала разговор начальница, – легок на помине. Она тронула Вику за плечо и, приглушая голос, приветливо отвечала: «Да-да, конечно. Сегодня? Хорошо. Давайте в три. Договорились». Потом прокомментировала:
– Подъедет скоро. Сказал, хочет переговорить по поводу завода.
Их беседа неожиданно перетекла в другое русло:
– Боже мой, да блины-то холодные!
– У меня тоже, – отозвалась Вика. Она очень любила блины с мясом и со сметаной, которые подавали здесь, в ресторане. И часто их заказывала. В этот же раз блины, очевидно, достали из холодильника и недостаточно разогрели. Зубы вонзались во что-то, очень похожее на лед.
– Безобразие!!! Нужно сказать администратору, а лучше – директору, – возмущенно воскликнула женщина и, увидев проходящего в этот момент мимо мужчину в пиджаке, направляющегося в служебное помещение, жестом остановила.
Мужчина с улыбкой направился к ним.
«Не повезло!»
– Это что такое? – Нина Константиновна все больше повышала тон. – Вы почему не следите за качеством приготавливаемых блюд?
Выслушав спокойно пятиминутную возмущенную отповедь и извинившись, мужчина удалился.
– Отравят нас тут когда-нибудь! – уже вслед ему проговорила женщина, – надо доложить об этом Вадиму! Не дай Бог, он здесь тоже питается!
«Она готова его прямо облизывать!»
Тонкие брови Вики сошлись на переносице. Когда они уже вернутся обратно, наверх?
Разменяться с матерью не получилось. Узнав об этом решении от Лизы, та громко возмущалась, но вскоре сообщила (опять через сестру), что готова платить за съемную квартиру Вики ровно половину. «Что-то нереальное!» – усмехнулась про себя дочь. За первый месяц сумма была ей передана в полном объеме. Передавать за второй мать приехала сама.
– Здравствуй, доченька, – чмокнув ее в щеку, прошла в квартиру мать. Оглядев недовольно все обшарпанные углы, она присела на единственный стул. – Соскучилась по тебе. Как живешь?
– Нормально!
– Как обустроилась?
– Как видишь. Денег нет. Работу сменила, а там платят меньше, чем обещали.
Вика сама удивилась тому холодному ироничному человеку, поселившемуся в ней и наблюдающему со стороны за всем происходящим, отмечающему малейшие нюансы.
– А почему сменила?
– А сколько можно на кассе сидеть? Чему я там научусь? Здесь хоть опыт какой-то.
– Понятно.
Мама недоуменно обвела кухню еще раз взглядом, даже не скрывая неприязнь при виде ободранных обоев и серого потрескавшегося потолка. Бедноты, просачивающейся из всех щелей.
– У тебя уютно.
Вика попыталась скрыть саркастическую ухмылку.
«Интересно, зачем она пришла? Не просто же так, чтобы меня проведать! Денег, скорее всего, нет. Я права?»
– Я, кстати, тебе тут подарок к восьмому марта принесла! Пригодится!
Женщина достала из пакета металлический чайник.
– Здорово!
«Это вместо денег? Наверняка, на работе подарили!»
– Нам на работе давали.
Вика прикрыла рот ладонью.
– Ты, знаешь, доченька, – мать заерзала нервно на стуле, – у меня сейчас денег совсем нет.
«Конечно, я права!»
– Ты же обещала денег принести?
– Да. Конечно. Но помочь тебе мне нечем.
«Очень даже есть чем!»
– И как мне быть?
Мать удивленно посмотрела на нее. Видимо, раньше она не задавалась этим вопросом. Так привыкла к тому, что Вика долгое время решала все проблемы сама. Свои и ее тоже.
– У меня зарплата – восемьсот. За квартиру платить – семьсот. Семьдесят – на транспорт только, – выдала спокойно весь расклад дочь.
– Ну, я не знаю… Может, в среду что-то удастся заработать для тебя… Знаешь, я сейчас неплохо калымлю…
– В среду? Я тогда приду домой в среду.
– Домой?! Я могу Ваську прислать.
Она не заметила, как заиграли желваки на лице дочери. Но заметила, что та ей не ответила.
– Нет, если хочешь, забегай. Да и темно вечером – посылать его одного к тебе страшно.
Не успела дверь закрыться, как Вика вновь разревелась. Она и не думала, что можно сделать еще больнее. Мать даже на порог пускать ее не хочет! Родного дома! Боится, что дочь там появится! И все из-за мужика! А она-то думала, что у нее все слезы высохли. Не тут-то было! Что ни говори – а мать умеет надавить на больные кнопки. Интересно – она всегда такой была или это – приобретенное от отца? Вряд ли! Долго еще кто-то там сверху будет проверять ее на прочность? Зачем это нужно?
В обещанный день девушка появилась дома. Вошла на порог. Там и осталась. Заметила новый коврик в прихожей. Улыбающегося брата, выглядывающего из-за двери. Как она соскучилась! Как ей, оказывается, не хватает ее близких! Дома! Этих стен!
Мать шла ей навстречу:
– Пошли, чаю попьем?
Вика разулась и проследовала за ней, чувствуя себя не в своей тарелке.
