руки были у него под мышками, я был готов отпустить его, когда он тихо сказал:
— Ты ведь спасешь маму, правда? Ты же не позволишь ему…
— С твоей мамой ничего не случится, — прошептал я, вкладывая в каждое слово смысл. — А теперь вспомни, что я сказал, и уходи.
Он опустился на мокрую траву и крепко прижался к стене дома, скорчившись в тени, а я кивнул сам себе, зная, что у него все получится. С ним все будет хорошо.
Я не мог тратить время на то, чтобы продолжать наблюдать за ним. Поэтому с битой в руке поспешил в соседнюю комнату и разбудил Рэй, прежде чем подбежать к шкафу.
— Солджер? — спросила она, ее голос звучал надрывно. — Что… что ты делаешь?
— Ты должна проснуться, — приказал я, роясь в простынях на верхней полке и отыскивая дедушкин пистолет.
— Что? Почему? Что случилось? Это не…
— Сет здесь.
И как будто психопат мог услышать, как произношу его имя, я услышал его громовые шаги, стучащие по крыльцу соседнего дома.
Он шел.
Рэй резко села в постели.
— Что?
— Сет здесь, — повторил я, проверяя ствол и обнаруживая, что патронник заряжен.
«Спасибо, дедушка».
— О Боже, Ной! — Ее голос был пронзительным, и я попросил ее замолчать.
— Говори тише, — приказал я шепотом, поспешив к ней. — С Ноем все в порядке. Я вытащил его. С ним все будет хорошо.
«Пожалуйста, Боже, пусть с ним все будет хорошо».
Не говоря больше ни слова, я стащил ее с кровати и поставил в угол, зажав между комодом и тумбочкой. Затем потянул ее вниз, чтобы она присела у стены, и прижал пистолет к ее ладони.
— Возьми это.
Я обхватил рукоятку ее руками.
Когда Рэй почувствовала холодный металл в своей руке, ее дыхание участилось, а паника стала нарастать.
— Что? Н-нет, Солджер. Я-я не могу. Я-я не…
— У него есть оружие, Рэй.
— О Боже, о Боже, о Боже, о Боже, о Боже… — Голос Рэй яростно дрожал.
— Рэй. Сделай глубокий вдох. Постарайся успокоиться.
— Ты в-возьми пистолет! — прошептала она громким шепотом сквозь слезы, текущие по ее лицу. — Я… я… не могу…
— Нет, — покачал головой я. — Я осужденный преступник на испытательном сроке. Если выстрелю из пистолета и мне посчастливится выбраться из этого дерьма живым, то мне будет конец. А я не собираюсь возвращаться в тюрьму. Или я с тобой, или меня вообще нигде нет, ясно? Так что ты будешь сидеть здесь и не выйдешь из этой комнаты.
Снаружи послышался треск ломающегося дерева, и я встал, выглядывая в окно. Сет начал подниматься по лестнице, но застрял из-за развалившейся ступеньки, которую я так и не починил.
— Вот дерьмо, — произнес я задыхающимся шепотом, не в силах поверить в такое совпадение.
«У тебя нет на это времени. Двигайся».
— Я закрою дверь, — сказал я Рэй, отступая от окна и наблюдая за тем, как Сет пытается освободить ногу. — Не открывай ее, что бы ты ни услышала. А если кто-то войдет, стреляй. Ты поняла?
— Солджер, я… я не могу этого сделать…
— Скажи мне, что ты поняла, Рэй.
Я схватил бейсбольную биту с дверцы шкафа.
— О, Боже, — всхлипнула она, пытаясь восстановить контроль над дыханием.
— Скажи мне, детка.
Она снова всхлипнула, прежде чем сделать один, два медленных, контролируемых вдоха-выдоха. Я не мог видеть ее с того места, где стоял. Это было хорошо, учитывая Сета и его убийственные намерения. Но мне хотелось бы видеть ее. Хотелось найти ее глаза своими, чтобы показать ей то поразительное спокойствие, которое я ощущал. Чтобы показать ей, что я не боюсь, а раз я не боюсь, то и ей незачем бояться.
— Рейн.
Она глубоко вдохнула через нос, а затем сказала:
— Я понимаю.
— Хорошо. — Я кивнул в темноту и взял в руку дверную ручку, щелкнув замком. — Помни, оставайся здесь. Что бы ты ни услышала.
Я уже начал закрывать за собой дверь, когда она сказала:
— Солджер, подожди.
— Да?
Со стороны входной двери раздался гулкий удар. За ним последовал звук раскалывающегося дерева.
Он пытался войти.
Осталось недолго.
— Я… я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
Я сохранял самообладание; был начеку. Но звук ее голоса, пока Рэй признавалась в своих чувствах в темноте, звук ее сердца, разбивающегося под тяжестью страха, — этого было почти достаточно, чтобы я дрогнул. Чтобы усомнился в своем решении задержать его как можно дольше, пока копы не добрались бы до нас.
— Я тоже тебя люблю, — ответил я, когда еще один громкий треск разорвал ночь, и входная дверь распахнулась.
Я захлопнул дверь, прежде чем она успела сказать что-то еще.
Тяжелые шаги Сета медленно раздавались в темной гостиной, пока я шел по коридору, предупреждая его о своем присутствии в тот момент, когда я вошел в открытое пространство между кухней и гостиной, где стоял он.
Молния сверкнула в окне, осветив его злую улыбку.
— Солджер.
— Сет.
Это было похоже на поединок из старого вестерна. Стороны добра и зла сталкиваются друг с другом, между ними всего пара метров пространства. Мы не двигались с места, пока я сжимал биту, а его пальцы сжимали пистолет в руке.
— Где мой сын и Рейн?
— Ты действительно пришел за ними? — с сомнением спросил я.
Сет невесело усмехнулся, откинув голову назад, чтобы посмотреть в потолок.
— Ну, да, я пришел за ними. Но если ты спрашиваешь, пришел ли я и за тобой, — он кивнул, опустив подбородок, чтобы снова посмотреть на меня, — то мой ответ — да.
Моя челюсть запульсировала.
— Твои претензии ко мне, а не к ним.
Он кивнул.
— Да. Да, это так. И ты знаешь, почему?
— Скажи мне, пожалуйста.
