Антагонизм - Натали Ният

— Линда, пойдешь с нами на дискотеку, в клуб? — спросила она меня.

— Нет.

— А что так? — Женька поворачивается в мою сторону. — Там весело будет.

— Не охота.

— Ну ты подумай еще, два дня впереди.

— Подумаю, — говорю я, чтобы отвязаться.

Знаю я это веселье. В Дождинке происходит нечто похожее: пьянь — таракань одна. Вначале, может, все еще более-менее нормально, подтягиваются жители к клубу, предвкушая танцы, веселье. Потом все больше и больше пьянеют. Потом и до драки недалеко, и до разборок каких-нибудь. И лица стеклянные, плохо соображающие кругом. Девочки, мальчики, тети, дяди строят друг другу глазки. Чтобы получать удовольствие от такого времяпровождения, надо быть или пьяным, или сумасшедшим. Лидия со своей подружкой, видно, за первый вариант. Их дело.

Школьная дискотека — еще куда ни шло. Там, по крайней мере, можно потанцевать и поболтать с одноклассниками во внешкольной, так сказать, обстановке. Мне нравится танцевать под веселую, динамичную музыку.

Родители не то чтобы стали меньше ругаться, а отдалились, что ли, друг от друга.

Братик тоже ходит в школу, ему очень не нравится учеба. Да и кому вообще она нравится?

Странно, когда мы жили в Уцике и в школе наступали летние каникулы, я почти ни с кем не общалась за это время, ни с кем не виделась. Разве что иногда созванивались с Катькой, и когда шли на кладбище, могла мельком заметить Бахтияра, продававшего цветы. А здесь, в Дождинке, несмотря на каникулы, я постоянно виделась почти со всеми одноклассниками: в магазине, просто прогуливаясь по селу, на каких-то сельских мероприятиях. И не только с одноклассниками, но и с учителями. Летом я часто проходила мимо школы, и там постоянно было какое-то оживление. Просто удивительно, как будто и не расставались вовсе на три месяца.

Ещё я помню, что в Уцике перед началом нового учебного года я воодушевлялась своими будущими учебными подвигами. Мне хотелось лучше учиться, были какие-то стремления. А сейчас мне всё равно. Какая разница? Я никогда не была отличницей, и уж тем более сейчас не стану ею. Да и не хочу. В чём преимущество? Я даже не знаю, куда я хочу пойти учиться после школы. Да и в Дождинке нет никаких учебных заведений. Насколько я знаю, поблизости, в соседнем селе, есть ПТУ, и многие там отучились. Ради галочки. Потому что так надо — отучиться. Мало у кого есть деньги, чтобы поехать в большой город, поступить в более-менее нормальное учебное заведение и учиться в нём себе спокойненько. И притом, если кому-то это удаётся, он будет ориентироваться на близлежащий город и, соответственно, рассматривать те варианты, какие есть в этом городе. А про Москву и Ленинград я вообще молчу. У меня нет знакомых, кто учится там. Или отучился. Тогда какой в этом смысл? Отзывы про ПТУ ужасные, хотя с какой стороны посмотреть. Ребятам нравится, говорят: «Всем чихать на тебя, учителя бухают, ученики тоже». Отбухают положенное время, сдадут экзамены — и лети, птичка, во взрослую жизнь дальше. Вот они и летят обратно в отчий дом, в основном. И продолжают в нём бухать. Большинство устраиваются на работу абы как. По необходимости, конечно, а никак не по призванию.

У моих родителей нет денег, чтобы отправить меня после школы в Омск. Хотя бы. А значит, что? ПТУ? Хоть мы и не говорили на эту тему, я могу предположить примерное положение дел. Ещё вариант, что меня отправят к бабуле, у них тоже рядом есть какое-нибудь ПТУ. Наверняка есть. Ведь нужно же куда-то определять молодняк. Как конвейер. Там, по-моему, педагогическое что-то, связанное с учителями. Но я ужасно не хочу быть никаким учителем. А кем я хочу быть? Адвокатом. Я бы хотела защищать людей в суде. Я бы произносила длинные, убедительные, пламенные речи и спасала мир от несправедливости. Но адвокатура мне точно не светит.

Глава 78

Глава 78

У нас в школе скандал. Две учительницы подрались друг с другом. Они не преподают у нас, а работают с малышами на первом этаже. Не поделили какого-то приезжего мужика. К счастью, не моего отца, а другого, помоложе. Одна учительница уже в возрасте, и у нее есть семья, даже внуки. Правда, сын с ними и своей женой живет в городе, но от этого она не перестает быть мамой и бабушкой. Как я поняла, они познакомились с ним в сельском клубе, он там что-то организовывал. Сам он из райцентра. Выяснение отношений между ними, а точнее драка, случилось на третьем уроке. Они так орали, что, наверное, было слышно в библиотеке.

— Сучка лопоухая! Шалава проклятая! — так орала учительница постарше.

— Мумия высохшая, закрой свою пасть! Сдохни, сучара! — а так та, что помоложе.

Вообщем, было весело. Потом их, конечно, разняли, развели в разные стороны и вроде как успокоили другие учителя. Но оставшиеся уроки мы, конечно, обсуждали происходящее.

У нас в гостях тетя Клава, у нее прекрасное настроение. Ее муж, дядя Игорь, допился до чертиков, сошел с ума, и его забрали в дурку. Отвезли в райцентр, там в больнице специальное отделение для таких запойных. Вот он сейчас там.

— Хоть немного отдохнем от живодера нашего. Правильно, Валюшка? — спрашивает она, обращаясь к дочери.

— Еще как правильно! Хоть бы он там навсегда остался!

— Эх, доча, откуда нам такое счастье?

Не понимаю, если дядя Игорь такой ужасный муж и отец, почему же они тогда не выгонят его? Хотя куда он пойдет? Или она с дочкой? В Дождинке периодически кто-то от кого-то уходит к кому-то, потом возвращаются обратно до нового раза. Как молекулы, шастают в пространстве. Безысходность.

Мама пожарила рыбу, хоть она очень не любит это дело. Не любит всё, что связано с рыбой: чистку, жарку, готовку. Но дядя Степа принёс нам карасей, много. И их пришлось пожарить. Сидим за столом: я, мама и тётя Клава с Валюшкой, братик в комнате. Едим карасей, разговариваем о том о сём. И вдруг я чувствую, что у меня в горле застряла рыбья кость. Там стало нехорошо, неприятно и больно при глотании. Понимаю, что кость не маленькая. Говорю об этом маме. Все вместе пытаемся как-то помочь мне. Ем хлебные корочки, пью воду, чай. Даже пытаюсь вытащить её из горла у себя в комнате. Ничего не помогает, и горло болит всё больше. Что же делать? Немного подождала, легче не