Антагонизм - Натали Ният

— На, пожуй, должно помочь.

Я охренела! Не удивилась, нет, а именно охренела. Ну, ладно, делать нечего, беру корочку, жую. Толку ноль. Пью воду, снова жую, в общем, всё по-новому, вернее, по-старому. Не выдерживаю, говорю медсестре:

— Может, вы посмотрите моё горло? Может, у вас есть какие-то щипцы?

Медсестра долго смотрит мне на лоб, потом кивает головой. Сажает меня ближе к свету, я открываю горло. Медсестра смотрит в него. Покрутила головой в разные стороны, присматривается.

— Ничего не видно.

— Ясно. А что делать? У меня горло очень болит, даже когда не глотаю.

— Ну, сейчас ничего невозможно сделать. Иди домой, поешь ещё корочки.

— А если не поможет?

— Ничего страшного, через два-три дня кость сама выйдет.

Возвращаюсь домой злая как собака. Нет, надо всё-таки что-то предпринять. Немного успокаиваюсь, беру у мамы пинцет, обливаю его одеколоном, накаляю на конфорке, снова одеколон. Сажусь на стул в своей комнате. Глотаю слюни, хотя жутко больно, пытаюсь понять, где эта кость именно. Так, справа, глубоко. Ну что ж, ничего не поделаешь. Открываю рот и пытаюсь зацепить её пинцетом. Пару раз мимо, на третий — ура! Чёрт побери, вот она! Здоровая же зараза! Ох, как же стало легко. Но это ещё не конец. На всякий случай полощу горло содой, затем проглатываю ложку мёда. Господи, спасибо!

Вечером позвонила Надя, наорала на маму. Всё не может нас простить, что мы уехали, бросили её с Лилечкой.

— Рая, я больше не буду тебя слушать, не жалуйся мне на Витю! Ты сама выбрала эту жизнь, это захолустье! Теперь расхлёбывай! Или возвращайтесь обратно!

— Куда? В Уцик? Ну уж нет!

— Тогда замолчи!

— Не указывай мне, что делать!

Поорали немного, потом вроде помирились, успокоились.

— Надя, Витя просил спросить тебя об отце. Ты с ним разговаривала? Просила его позвонить нам?

— Разговаривала, Рая. Он говорит, ему сложно звонить.

— Мы же оплатим разговор сами.

— Я ему говорила, предлагала вместе позвонить, он ни в какую. Говорит, передавай привет и спасибо за деньги, у него всё хорошо.

— Ну что ж, ладно, я скажу Вите. А как он вообще? Как он выглядит?

— Нормально в целом.

— А с деньгами как у него?

— Жалуется, конечно, пенсия крохотная, у Марии тоже. Продукты дорогие.

— Скажи ему: в этом месяце не сможем, а на следующий пришлём ему немного денег. Ему скажи, а не его проститутке.

— Хорошо, скажу.

— А ты его часто видишь?

— Нет, не то чтобы часто. Но иногда на рынке встречаемся. На нашем, у него здесь продавцы знакомые. Дешевле отдают.

— Ну и хорошо. Передавай ему привет от нас.

— Конечно, передам, не волнуйся.

Меня радует тот факт, что мама стала относиться к Сачку получше, даже жалеет его. Может, он приедет к нам, ну и что, что с Марией. Они могли бы тоже купить небольшой домик, как у бабули. А может быть, папа купил бы наконец-то своё жильё, большое. И всем бы хватило в нём места.

После разговора с Надей мама обратилась ко мне.

— Линда, Надька зовёт нас обратно, говорит: «Возвращайтесь».

— Я поняла, мам, из разговора.

— Хм, и что ты на это скажешь?

— Не знаю, но не думаю, что это хорошая идея. Там неспокойно.

— Да, неспокойно. Стало только хуже, Надька сама говорит об этом. Её не поймёшь! Да и отец твой там примется за старое. Я этого козла хорошо знаю.

«Можно подумать, что здесь папа ведёт себя хорошо», — подумалось мне в тот момент.

Со временем нашего переезда Уцик стал стираться из памяти. Нет, я, конечно, помнила его, но всё же некоторые детали, воспоминания, запахи города... Уцик красивый: море, солнышко, чайки над волнами, пышные роскошные фруктовые деревья, извилистые усики винограда, яркие цветочки в клумбах. Такие виды печатают на открытках, на плакатах, календарях. И, наверное, если бы не эти события в городе, мы бы не уехали никогда. Но случилось то, что случилось. Страх исказил город, насилие заполонило его улочки и площади. И тут уже стало не до красоты. Выжить. Вот что в приоритете у человека. Жизнь, спокойствие, мир.

Глава 79

Глава 79

Весной папе предложили новую работу. Это случилось довольно неожиданно: в районном поселке Светлый, в администрации, специалистом по делам молодежи и спорта. Плюс еще дополнительно тренером. Этот поселок был поближе к городу, побольше Дождинки и рядом с бабулей, с Осмаком. Буквально минут тридцать на автобусе. С этого поселка автобусы ходили часто и в город, и в Осмак. Можно было бы хоть каждый день ездить к ней в гости. И школа там побольше, причем их несколько, и магазинов: гастроном, Дом культуры, стадион. И папе снова пообещали квартиру. Сказали, что мы сможем подобрать себе подходящий вариант, арендовать, а платить за нее будет администрация. В общем, мы все были за.

Конечно, переезд на новое место жительства был не быстрым: нужно было доработать, подготовиться, собрать вещи. В общем, хлопот предстояло предостаточно. Было решено, что как только закончится учебный год, мы переедем. Не скажу, что мне было грустно покидать мой класс, учителей. Ничего подобного. Наоборот, я была рада. Рада, что не увижу больше Оксанку, ее семью. Хоть официально мы и считались с ней подругами, она была мне чужая. Я дружила с ней из безысходности.

Тетя Клава даже расплакалась, когда узнала о нашем скором переезде. Перед самым отъездом она снова заявилась к нам в гости со своей дочуркой, решив изрядно выпотрошить меня напоследок. Не было ни одной вещи в моей комнате, за которую бы не цеплялась Валюша. "Ах, какая красивая заколка! Книжка, ручка, кофточка, подушечка, вазочка!" Ну уж нет, дорогуша, шиш тебе, а не вазочка! Хм, хотя все же одни серьги я ей оставила на память. Они мне не нравились.

В этот раз мы не заказывали контейнер, да его и невозможно было бы заказать тут, наверное. Обошлись грузовой машиной. Сложили на неё все наши вещи, мебель, тюки, коробки, и машина поехала в Светлый. А мы следом — на автобусе. Администрация в Светлом уже подыскала нам подходящую квартиру: трёхкомнатную, на первом этаже трёхэтажного дома, оплатила её на полгода вперёд. Мы приехали немного раньше в Светлый, быстро нашли квартиру, нам она сразу понравилась. На следующий день утром приехала грузовая машина