меня и прошипел:
— Нет, ты представляешь, она до сих пор не может успокоится. Она все требует и требует, чтобы её отпустили на выходных непонятно куда…
В это время Ксения особенно сильно дёрнулась вперёд и, подпрыгнув, повисла у Димы на штанине. Он охнул и попытался перехватить дочь, я пожала плечами, не выражая никаких эмоций.
Спустя час, когда я снова заперлась в своей спальне на этот раз вместе с Ксенией мне на телефон пришло сообщение от Любы.
«Ну, поздравляю тебя, а я ведь правильно говорила, я прям как в воду глядела. Ты посмотри на свои анализы!»
Одно сообщение выбило всю почву у меня из-под ног.
У меня задрожали руки, я ощутила, как по спине выступил холодный пот. Я тяжело задышала и с какой-то медлительностью открыла письмо.
Развернулись несколько страниц каких-то показателей.
Уреаплазма...
Мне казалось, у меня дыхание превратилось в огонь.
Я туго сглотнула тут же сгустившиеся слюни и резко встала с кровати.
— Мам, ты куда? — дёрнулась ко мне Ксюша, но я покачала головой и попросила:
— Посиди, пока сейчас я схожу на кухню.
Меня вынесло в коридор волной. Я цеплялась за стены и шла вдоль, стараясь быстрее добраться до кабинета мужа.
Когда я толкнула дверь, то у меня пульс уже звенел в ушах.
Дима сидел с кем-то, разговаривал по видеосвязи на компе, но меня это не остановило, потому что в этот момент во мне проснулась какая-то лютая жажда справедливости.
Я резко дёрнулась, ударила по крышке очищенного ноута, который все равно периодически заедал и прохрипела, ткнув в лицо мужу телефонном:
— Это такая у тебя измена? Мало того, что с какими-то малолетками трешься, так ещё и заразу домой притащил? Молодец, Дим, радуйся, скоро член совсем отвалится, но ты, главное, погуляй! Погуляй…
Глава 10
У Димы на лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня с каменным выражением лица, и только по дыханию я понимала, что он ещё жив.
Очнувшись в какой-то момент, я поняла, что надо было как-то изящнее это все сделать. Надо было заставить его пострадать и помучиться, но в этот момент меня охватила такая злоба, такая ярость, что я не совсем соображала, что делала.
— Ты сейчас думай, что говоришь, — холодно произнёс Дмитрий и посмотрел на меня исподлобья.
Я ощутила, как по коже выступили мурашки и сцепила зубы.
— Я думаю, а ты думал, что делал? — спросила я холодно, хотя у самой голос дрожал и казалось, будто бы вот вот и я начну кричать.
— Я ещё ничего не сделал, чтобы заслужить такие обвинения, — холодно сказал муж, приподнимаясь с кресла и упираясь ладонями по обе стороны от компьютера. Меня затрясло от праведного гнева.
— Не сделал? А что, по-твоему, у меня в руках или ты считаешь, что это мне ветром надуло? Прости, я не, не дева Мария. И если этого святого духа не было, который мог принести заразу, то остаёшься только ты.
Я в нервной спешке заблокировала экран и засунула телефон в карман. Дима стоял и смотрел на меня таким взглядом, будто бы хотел придушить.
— Твои необоснованные обвинения не дают тебе никакого права врываться ко мне и устраивать скандал, — сказал он, склонив голову к плечу. Мне показалось, что он сейчас просто издевался надо мной.
— Обвинения, вполне обоснованные. Сегодня утром я ездила к гинекологу, чтобы провериться на тот случай, если ты все-таки что-то притащил домой. И вот смотри, ты притащил что-то домой. У нас общая ванна, это раз, ты еще пользуешься гостевой. Девочки ходят в гостевую. Ты об этом подумал? А если сейчас выяснится, что девочки чем-то болеют, если у них нарушена микрофлора, ты вообще думал, что ты делаешь, когда ты пихал свой орган непонятно в кого?
Я понимала, что до рукоприкладства с моей стороны оставался всего лишь шаг. Я сжимала кулаки так сильно, потому что боялась просто броситься к мужу и начать раздирать ему горло ногтями.
Это унизительно, и это на самом деле очень страшно, когда любящий чудесный человек оказывается предателем, и ладно бы просто он был предателем, который что-то сотворил такое, чего невозможно простить. Нет, у его предательства имелись последствия, которые я должна сейчас буду разгребать.
— А теперь слушай сюда, насколько я понял, это только твои анализы. И поэтому отвечать за тебя у меня нет никакого желания.
Слова полоснули меня, как острая бритва по горлу. Мне показалось в один момент, что я захлёбывалась кровью и интуитивно дёрнула рукой к горлу и сдавила его.
— Ты сейчас на что намекаешь? — произнесла я тихо и посмотрела на мужа совсем другим взглядом. Лицемер, подлый лицемер, который всю жизнь меня обманывал, ещё неизвестно, сколько было таких непонятных малолеток в его жизни. Может быть, в то время, пока я ходила беременной Алёной или, может быть, когда я не могла отойти от выкидыша, а может быть, совсем недавно, когда я ходила беременной Ксюшей, он уже развлекался, как мог.
Я любила его больше жизни. Я отдала себя всю. И да, сейчас с высоты своего опыта, понимала, что это была моя самая огромная ошибка. Это не он наплевал на наш брак. Это не он вытер об меня ноги. Это я виновата в том, что он так поступил. Женщинам вообще свойственно себя винить в мужских изменах. Если я раньше этого не замечала, то я просто была наивной дурой, которая ходила в розовых очках, а сейчас выколупывала осколки из глаз.
— Я не намекаю, Верочка, — Дима несколько раз стукнул по столу пальцами, словно призывая меня к тишине, но я и так не планировала ничего говорить. Мне важно было узнать, что он думал по этому поводу и как он собирался выходить из этой ситуации. — Я прямым текстом даже говорю…
— Скажи иначе, чтобы я тебя поняла. Ты же знаешь, зависимые женщины тупеют с годами, мозг курицы.
Я повторила одну из фраз, которую Дима как-то ляпнул на встрече с друзьями о том, что женщина всегда должна работать. Мой муж считал, что домохозяйки не приспособлены просто к жизни в социуме по той простой причине, что они ничего, кроме дома не видят, и, соответственно, у них нет возможности развиваться. Именно поэтому, когда встал вопрос о том, что я могла бы делать, и как
