попку????..»
«Ответь уже прямо, не тяни кота за яйца!»
«Спи, Сонечка. Меньше знаешь — крепче спишь. И да... тот парень из парка просил передать, что ему понравилось, как ты отдыхала. Особенно финальная часть.»
— ААААА! — я закричала в подушку и отшвырнула телефон на другой конец кровати.
Я застонала и зарылась лицом в подушку от бессилия и негодования. Ну что со мной не так?! Может, в монастырь податься?
— Ненавижу, — прошептала я. — Ненавижу его. Ненавижу себя. Ненавижу всё.
Телефон снова пиликнул. Я не стала смотреть. Закрыла глаза и попыталась уснуть. Но телефон снова замигал вспышками, разрезая светом мрак комнаты. Я всё-таки заглянула на экран блокировки и увидела ряд сообщений от отца, что сейчас находился в командировке.
«Принцесса, что случилось?», «Мне сейчас звонил Никита. Вы что, поругались?», «Софья Сергеевна, срочно объяснитесь! Что ты предлагала Никите?», «Приготовься к серьезному разговору! Приеду с командировки — мало не покажется!»
— Твою мать, — прошептала я в темноту. — Твою мать, твою мать, твою мать...
Глава 4. Мелочь пузатая
Утро воскресенья встретило меня головной болью, распухшими глазами и ощущением, что я переехана катком. Телефон валялся на полу — видимо, я сбросила его во сне. Подняла. Сообщения от отца, которые я вчера так и не прочитала полностью, висели непрочитанными.
«Принцесса, что случилось?»
«Мне сейчас звонил Никита. Вы что, поругались?»
«Софья Сергеевна, срочно объяснитесь! Что ты предлагала Никите?»
«Приготовься к серьезному разговору! Приеду с командировки — мало не покажется!»
— Охрененно, — простонала я, падая обратно на подушку. — Просто охрененно.
Никита позвонил папе. Никита, мать его, Колокольников, семинарист недоделанный, нажаловался моему отцу, что я предлагала ему секс. Я представила этот разговор и застонала громче.
— Что я ему предлагала? — прошипела я в пустоту. — Я предлагала ему нормальные человеческие отношения! А он вместо того, чтобы либо согласиться, либо отказаться по-взрослому, побежал жаловаться папочке! Ему бы в детский сад, а не в семинарию!
Я набрала ответ отцу, стерела, набрала снова, стерела. Что писать? «Папа, я хотела переспать с Никитой, а он испугался и настучал»? Меня убьют. Сначала отец, потом мать, потом отец ещё раз, для надёжности.
Телефон зазвонил. Римма.
— Сонька! — заорала она в трубку, и я едва не оглохла. — Ты чего вчера после свидания не отвечала? Я тебе сто сообщений написала!
— Я в шоке, — честно призналась я. — Римм, Никита...
— Знаю-знаю! — перебила она. — Мне твой папа звонил! Спрашивал, в курсе ли я, что ты там вытворяла с семинаристом. Я, конечно, сказала, что ничего не знаю, хотя ты мне всё рассказывала про презервативы и смазку. Кстати, они пригодились?
— Нет, — мрачно ответила я. — Он меня выгнал. Увидел презерватив и выгнал.
Римма зашлась в таком хохоте, что я вынуждена была отодвинуть телефон от уха.
— Святые угодники! — ржала она. — Ты пришла к семинаристу с презервативом, а он тебя выпер! Сонька, это лучшая история года! Можно я об этом в своем телеграмм-канале напишу?
— Ничего смешного! — обиделась я. — Он ещё папе моему нажаловался! Теперь меня дома убьют!
— Не убьют, — Римма перестала смеяться. — Слушай, у меня есть идея. Сегодня вечером у Алины Ковальчук тусовка. Ты же знаешь Алину? С психфака, такая крутая девчонка, у неё родители уехали, она замутила хаус-пати. Все наши будут. И Греховный, между прочим, тоже. Ты обязана прийти!
— Римма, ты в своём уме? — я села на кровати. — Меня сейчас отец с командировки приедет и прибьёт. Какая тусовка?
— Так ты сбежишь! — убеждённо сказала Римма. — Скажешь, что к подруге пошла учиться. Или в библиотеку. Ты ж у нас пай-девочка, тебе поверят.
— Я вчера предлагала духовнику секс, — напомнила я. — Какая я пай-девочка?
— Самая горячая пай-девочка… Ну же, не бросай меня!
Я невольно улыбнулась. Римма умела переворачивать ситуацию с ног на голову.
— Ладно, — сказала я. — Я подумаю. Что за тусовка?
— Обычная. Музыка, танцы, выпивка. Приходи, отвлечёшься. Кстати, Греховный будет. Ты же его терпеть не можешь, вот и придёшь, чтобы позлить его своим присутствием.
При упоминании Греховного у меня внутри всё сжалось. Вчерашний парк. Дуб. Сообщения от анонима. И этот наглый спортсмен, который, возможно, всё видел.
— Римм, — спросила я осторожно. — А Греховный... не видела в сторис, он вчера вечером где был?
— Откуда я знаю? Он ничего не публиковал вчера! — ответила Римма, шевеля во рту карамелькой. — Может, в спортзале. А что?
— Ничего. Просто интересно.
— Ладно, давай, собирайся. Я заеду за тобой в семь. И надень что-нибудь сексуальное! Надо же показать твоему святоше, что он потерял!
— Мы расстались, — сказала я.
— Тем более! — Римма отключилась.
Я уставилась в потолок. Семь вечера. Тусовка. Греховный. И этот разговор с отцом, который висит над головой дамокловым мечом.
* * *
Я сползла с кровати и открыла шкаф. Что надеть на вечеринку, где будет Греховный? Ту самую водолазку с высоким горлом? Нет, это не вариант. Я больше не пай-девочка. Я — девушка, которая предлагала секс семинаристу и кончала под дубом, читая сообщения от анонима. Мне нужно что-то соответствующее… Я перебрала три наряда. Платье-футляр, которое Новикова обозвала «школьная училка». Джинсы с кружевным топом — слишком повседневно. И короткое чёрное платье, купленное в прошлом году на выпускной, но так и не надетое. Оно было смелым — открытые плечи, глубокое декольте, длина выше колена. Мать сказала бы: «Ты в чём собралась?» Отец — просто убил бы взглядом на месте.
— Вот его и надену, — решила я, вешая платье на дверцу шкафа. — Если меня похоронят, то хотя бы в красивом.
Я выбрала бельё — чёрное кружево, комплект, который купила втайне от матери. Туфли — лодочки на каблуке, которые я почти не носила. Макияж — яркий, с акцентом на глаза. Волосы распустила.
— Ты идёшь соблазнять Греховного? — спросило зеркало.
— Иду позлить Греховного, — ответила я зеркалу. — Это разные вещи.
Зеркало мне не поверило. Я ему — тем более.
* * *
В три часа дня я спустилась на кухню. Мама хлопотала у плиты — варила борщ, который папа обожал. Запах свеклы и капусты разносился по всей квартире. На столе уже стоял нарезанный хлеб, соленья, пирожки с капустой.
— Мам, ты чего так наготовила? — спросила я, заглядывая в кастрюлю.
— Папа приезжает, — сказала мать, не оборачиваясь. Я заметила, что она нервничает — ложка в её руке подрагивала. — Звонил час назад. Говорит, командировку сократили. Будет через полчаса.
Сердце ухнуло в пятки.
— Через полчаса? — переспросила я.
— Соня, что произошло? Ты чего натворила то?
— Ничего, — буркнула я. — Хотела нормальных отношений.
— Никита сказал, что
