Но ведь и он на мне тоже.
Дан загнанно дышит, резко располагая ладони по обе стороны от меня. А за дверью всё более шумно становится. Кажется, ребята всё-таки подтянулись к Максу — неудивительно, что как минимум у Миши бы возникли вопросы, почему мой брат пытается сломать дверь одной из его комнат.
— Она сопротивляется… — доносится до меня обрывками фразы злой голос Макса. — Он насилует…
Замираю. Это ведь не так! Или…
Звучит слишком ужасно, всё внутри протестует такому определению, но разве по факту не так оно и есть? Я сопротивлялась. Сопротивлялась же?
А Дан не останавливался. Он и сейчас не то чтобы прекращает, по-прежнему зажимая меня. Осторожно смотрю на него — выгибает брови, видимо, тоже слыша, о чём там говорят за дверью.
Тогда почему не открывает? Не успокаивает там всех?
Такое ощущение, что и себя никак не может. Но ведь должен уже понять, что ничего у нас не будет!
— Пусти, — говорю тихо, а сердце испуганной птицей трепещет в груди. — Слышишь же, все на взводе.
Не успеваю получить ответ: дверь всё-таки распахивается — видимо, у Миши есть какая-то система, позволяющая отпереть любую комнату, даже если та заперта изнутри. Но толком осознавать это сейчас не могу — слишком стремительно развиваются события. Дана сразу несколько человек хватают, отцепляя от меня. Натыкаюсь на переполненный ужасом взгляд Макса и только потом понимаю, в каком я виде. Растрёпанная, со следами засосов даже на щеке, с губами, по которым сразу всё видно… С порванными пуговицами на потрёпанной рубашке, с расстёгнутым и болтающимся на мне лифчиком… И ширинка, кажется, тоже расстёгнута хотя бы наполовину.
Судорожно поправляюсь, но явно уже поздно. С каким-то болезненным стоном Макс бросается на Дана. Тот ориентируется сразу… Завязывается драка. Ребята суетятся вокруг них, пытаются остановить, размять, а я…
Я просто закрываю глаза, мечтая, чтобы всё это оказалось каким-то ужасным сном. Какого чёрта я вообще танцевала?
Что теперь будет? Ситуацию замнут, или…
Наше участие тут и без того на волоске. Как остановить Макса? Несколько парней не справляются с этой задачей. Вокруг них уже все. На меня тоже бросают взгляды, но недостаточно долгие, чтобы мешать мне всё-таки открыть в глаза и окончательно привести себя в порядок. Даже с лифчиком справляюсь без того, чтобы снять рубашку: просто руки освобождаю от рукав, чуть сильнее расстегнувшись, чтобы делать это свободнее. Несколько не самых удобных секунд — и я уже полностью одета.
Теперь надо найти способ остановить драку…
Глава 9. Дан
Долбанный пиздец. Беспросветный и тотальный.
Трезветь от Леры я начал ещё в махаче с её братом, а уж теперь, когда мы расцепляемся, так вообще охреневаю от всего этого дерьма.
Это на полном серьёзе происходит. Я сейчас действительно стою и выслушиваю, как все эти мажоры решают, достоин ли я дальше участвовать в гонках. Потому как и без того с Русланом была вся эта история, а теперь я ещё типа насильник.
Насильник, блять. Я.
Эта Лера буквально кричала о жажде секса со мной, танцуя и безотрывно глядя мне в глаза. Она же и разве что не стонала от моих прикосновений. Отдавалась в поцелуе так, что прям кончить был готов. С трудом сдержался и не трахнул её сразу. Хотелось и быстро-жёстко, и смаковать её всю. Решил, что лучше второе. Она же там что-то невнятно-неубедительно в протест выдавала, явно скорее выёбываясь, а не желая, чтобы прекратил.
— Я вам так скажу. Если вы не исключите этого подонка из гонки, мы подадим на него заяву о попытке изнасилования, и тогда это, так или иначе, может коснуться всех. Вдруг копать начнут или ещё что, — чеканит этот ублюдочный Макс, который почти наверняка сам это всё затеял. В сговоре со своей лживой сестричкой.
Иначе все эти выверты сложно объяснить. А тут и мотивчик вырисовывается. Избавиться от потенциального победителя в лице меня.
Бросаю быстрый взгляд на шмару, которая вся такая целомудренная из себя теперь стоит, руками прикрывает там, где я ей пуговицы оборвал. Кстати, и сам не заметил, как это сделал…
— Ты нам тут не угрожай, — жёстко отбивает Макса Миша. — Мы понимаем, ситуация неприятная…
— Неприятная? — не унимается Макс. — Гонки чем угодно кончиться могут! И если он победит, то будет претендовать на Леру после того, как её сейчас напугал. Это, блять, травма моральная. Вы хотите, чтобы она снова испытала такое?
— Так свалите оба, — вступается за меня Федя. — Это мой гонщик, с хера ли я должен слетать со ставок?
Он смотрит на меня, явно призывая подключиться в обсуждение, но я этого не делаю. И так с трудом успокоился. Тянет продолжать морды бить. И выебать Леру всё ещё тянет — только на этот раз жёстко доминируя, чтобы больше даже подумать не посмела о каких-либо вызовах мне.
— Это справедливо, — говорит кто-то из мажоров. — Почему Федя должен страдать? И вообще, с каких это пор мы выбираем гонщиков по моральным качествам?
— С тех самых, как нам тут проблемами пригрозили, — насмешливо бросает Миша. — Попытка изнасилования сложнодоказуема, а потому точно будут выяснять обстоятельства. Где, когда и как. Узнают про нашу тусовку, нашу компанию…
— И про гонки, — подхватывают.
— Так и что? — Федя не сдаётся. — С каких это пор мы не можем замять проблемы деньгами?
— Не все проблемы так займёшь.
— Так, может, заткнуть этого Макса?
— С какой стати? Если девчонку и вправду чуть не изнасиловали, почему нам опускаться до такого? Она жертва, проще убрать насильника.
— Да вам проще убрать его, как потенциального победителя! — выпаливает Федя самый логичный вывод, по крайней мере, со стороны парочки братца с сестричкой.
— Не говори ерунды, объективно он схватил её и кинулся с ней в комнату…
— Она кричала!
На меня то и дело бросают взгляды, обсуждая всё это. По большей части и говорят обо мне украдкой, опасливо поглядывая. Боятся… Реально думают, что я опасный тип, в любой момент способный съехать с катушек и натворить дичь.
Руслан был, теперь Лера…
Угрожающе молчу. Снова смотрю на неё — на этот раз безотрывно, давящим взглядом. В ответ не решается глянуть, снова воробушком прикидывается безобидным.
А её брат продолжает разыгрывать последний аккорд их спектакля. Слушаю… Пока оценю, к чему всё идёт. А там уже вмешаюсь, если пойму, что по-другому никак.
Чёрта с два я позволю их планам сбиться. В лепёшку расшибусь, но с позором уделаю Макса. В гонке, да. В гонке, блять! На которой я
