салон. — Тебе что, дарят машину за каждую сданную сессию?
— Нет! Ни разу не дарили. Это моя. Коль на БМВ ездят только придурки, а Зикр я водить, по-твоему, не умею, выбрал классику. Нравится? — Улыбается и выезжает со двора.
— Это последнее, о чём я задумываюсь. Куда едем?
— Смотрю, ты до сих пор наэлектризована, пупсик, — поворачивает на меня голову и смотрит внимательно. — Это сюрприз.
— Останови! Мне сюрпризов от тебя хватило! Даже боюсь представлять, что ты на этот раз выкинешь, — меня просто разрывает от возмущения. Зачем я согласилась? Сюрпризы вздумал устраивать, — корнеплод культяпый!
Смотрю на него с вызовом и жду, когда он остановится. Он смеётся и притормаживает. Снова дёргается на меня, а я уже боюсь очередного ДТП с его хрупким носом и зажмуриваюсь.
— А я смотрю, тебя заводят обзывательства, пупсик? — Абсолютно беспардонно обхватывает своими лапами моё лицо, — я запрещаю тебе разговаривать, пока не приедем.
Прикладывает палец к моим губам и смеётся своими серыми глазёнками, аж ресницы длинные подрагивают. Самонадеянно. Я и укусить могу! Он быстро отстраняется, демонстративно запирает салон и газует.
Нахожусь в каком-то странном и растерянном состоянии. Что значит он запрещает мне разговаривать? Сердце стучит, как после пробежки, и мне не по себе.
На светофоре дёргаю ручку и с досадой отмечаю, что с моей стороны нет кнопки открытия двери. Он замечает это и укоризненно на меня смотрит.
Скрещиваю руки на груди и пялюсь на облака сквозь панорамную крышу. Он даже слушает не музыку, а бизнес-FM. Скучнющий персонаж! Скорее бы эта пытка закончилась!
Заезжает в какую-то полуразрушенную промзону и паркует машину. Открывает мне дверь и подаёт руку. Принципиально вылезаю сама и не касаюсь его. Естественно, молчу, как рыба. Хотел поездки в тишине? Ну всё, я ни слова не пророню.
Тут что, какая-то кальянка бюджетная? Решил не раскошеливаться?
Заходим в здание, не внушающее никакого доверия, и я в очередной раз жалею, что согласилась.
— Нам надо переодеться, — обращается ко мне Платон и протягивает нечто в прозрачном пакете. — Ну или можешь натянуть его сверху.
Также он выдаёт мне наушники и очки пластиковые. К Мезенцовым в таких приходил косить садовник. Я теряюсь в догадках…
Оба натягиваем на себя убогие одноразовые комбинезоны, и я еле сдерживаю улыбку. Он похож на снеговика. Такой смешной! Оборачиваюсь и вижу в зеркале себя. Боже… Я ещё смешнее.
— Такой пупсик, — улыбается Платон и, не спрашивая позволения, берёт меня за руку и заводит в комнату за обшарпанной металлической дверью.
Включает свет и вручает мне бейсбольную биту. По всей довольно большой комнате стоят гипсовые бюсты его тёзки-мыслителя, а на старых телевизорах идут видео с его китайской бричкой. Также здесь куча ваз, старой техники и мебели.
— Это что? — Непонимающе смотрю на улыбающегося Платона.
— Это комната ярости. Это Платоны, — указывает рукой на бюсты, — думаю, тебе надо выместить всю свою злость, пупсик! Давай!
Платон отходит от меня к телевизору и с одного точного удара разносит экран. Ого, какой воинственный…
Завороженная наблюдаю за его действиями, чувствую пробуждающийся азарт и нерешительно замахиваюсь на Платона.
Глава 11
Наблюдаю, как гипсовая голова разлетается на десятки, а может, и сотни мелких осколков, и испытываю абсолютный восторг. Не успеваю я осознать свои эмоции, как замахиваюсь на следующего Платона, и снова чистый кайф.
Только сейчас понимаю, что здесь очень громко играет музыка. Наверное, это панк-рок или альтернатива, я такое никогда не слушала, но как же она передаёт моё настроение.
Бросаю быстрый взгляд на Платона и не могу сдержать улыбку. Он что-то мне говорит, но я не могу прочесть по губам, а услышать его нереально. Но по его жестам и игривой мимике понимаю, что он призывает меня крушить дальше. И я крушу.
Я вхожу в раж, разворачиваясь, и с криком ярости разношу самую большую голову. С первого удара она только трескается, я вкладываю всю свою силу и наношу один удар за другим. Наконец несчастный Платон рассыпается на крошечные частички, и меня прорывает. Из глаз неконтролируемо брызгают слёзы, изнутри вырывается крик отчаяния, и я понимаю, что моя злость не к Платону. Моя злость не к его несчастному электрокару и уж точно не к Алине, это всё боль. Всепоглощающая, непроходимая и не отпускающая боль и чувство дикой несправедливости.
Я начинаю бесконтрольно колотить по посуде, бутылкам, телевизорам и методично уничтожаю Платоньи бошки.
Я уже не сдерживаю себя. Ору, колочу и пинаю ногами для наибольшей эффективности.
“За мамину боль! За её отчаяние! За невыносимую тоску в её глазах! За её непрожитые годы! За моё одиночество! За мою беспомощность! За несправедливость!” — сопровождается словно тостами каждый удар.
Подхожу к огромной овальной вазе, замахиваюсь и представляю, что это голова гнусного отца семейства, что предлагал мне подружиться. Думала, придётся ходить на терапию, чтобы забыть этот эпизод, но нет, меня сразу же отпускает, и я для закрепления результата разношу следующую вазу.
Предметов всё меньше, осталась только мебель, мы переглядываемся с Платоном, он мне кратко кивает, будто мы с ним напарники из крутого боевика, и, волоча битой по полу, подходит ко мне и встаёт плечо к плечу.
Начинает играть какой-то сумасшедше дикий трек, и мы принимаемся за сервант. Платон сильный, и с ним процесс идёт намного быстрее, я скорее для добивания тут, но я смотрю на этот страшный сервант и представляю, что это гадский рак. Получай! Сдохни! Растворись! Сгинь! Мерзкая Лимфома! Ненавижу! Ненавижуууууу!
Я бью и бью, и ору несчастным раскуроченным опилкам, как я их ненавижу, и вслед за Платоном продолжаю наносить удары. У меня уже нет сил, бок покалывает, во рту пересохло, дыхание давно сбилось, но я не останавливаюсь.
Я не успокоюсь, пока всё не разнесу.
Последний комод распадается на уродливые разорванные ошмётки, и я швыряю биту на пол. У меня не осталось никаких сил, падаю на колени, а затем и вовсе ложусь на усыпанный своей болью пол и рыдаю.
Переворачиваюсь на спину и даю остаточным эмоциям выйти. Боковым зрением замечаю, что Платон ложится рядом со мной и смеётся, как чокнутый. Раздражает ли меня это теперь? Абсолютно нет. Я даже не могу осознать всё только что произошедшее, меня переполняют эмоции. Это непередаваемый спектр. Что-то с чем-то.
Я
