его глаз не дают впасть в заблуждение. Мой интерес так с рук мне не сойдет.
— Простите, — вместо ответа срываюсь с места и скрываюсь в уборной.
Все указывает на то, что это помещение станет моим фаворитом на весь ближайший год. Находиться вблизи Зарецкого не то что трудно — невыносимо. Меня колотит, тянет прижаться к нему, доверчиво заглянуть в глаза и в то же время бежать, сверкая пятками, как можно дальше.
Умываюсь ледяной водой, попутно отмечая, как сильно трясутся руки. Дышу, вспоминая уроки специальной гимнастики. Там говорилось, что это поможет успокоиться и привести мысли в порядок. Чушь полная! Видимо, в отношении Зарецкого не работает ни одна методика. Вот с чего меня так разбирает, а? Может, аллергическая реакция до конца не прошла?
— Аллергия на миллиардера, ха-ха, — нервно смеюсь вслух и тру лицо.
Когда мое отсутствие на рабочем месте становится уже неприличным, заставляю себя вернуться в кабинет. Евсей сидит у себя за столом и негромко раздает указания по телефону. На какой-то миг он вдруг начинает казаться мне невероятно красивым и привлекательным, но я сильно щипаю себя за предплечье, и наваждение рассеивается.
— Так-то лучше, — шепчу одобрительно и крадусь к своему рабочему месту, стараясь не привлекать внимания. Не знаю, как мне удастся выдержать бок о бок с бизнесменом оговоренный срок. Уже на второй день становится кристально ясно, что я не справляюсь.
На помощь приходит мироздание, по-другому это не назвать. А может Зарецкий испытывает ко мне что-то схожее, потому как срывается во внезапную командировку. Я не верю собственному счастью, но непоколебимый прежде миллиардер оставляет меня на попечение Евгения, личного помощника, и Павла Петровича, начальника Службы безопасности. Оба следят за мной, подкидывают непыльную работенку, ну и помогают в случаях, когда я не знаю, как поступить.
Первые дни свободы я не верю собственному счастью. Хотя я почти никогда не остаюсь в огромном кабинете Зарецкого в одиночестве — кто-то постоянно приглядывает за мной, дышать становится несравненно легче. Я спокойно ставлю свои подписи, куда указывает палец Евгения, а в свободное время занимаюсь выпускной работой. Благо все сессии закрыты, экзамены, зачеты сданы, и мое личное присутствие в университете не требуется.
И только по ночам меня продолжают терзать навязчивые сны. С Евсеем в главной роли, как ни прискорбно. Там он настолько нежный и внимательный, что в итоге резкие черты лица Зарецкого стираются, оставляя мне безымянного любовника. И в какой-то момент я даже начинаю грезить о нем. Ждать вечера, а точнее — ночи, чтобы вновь повстречаться со своим романтическим поклонником.
Во сне он шепчет мне разные приятные, а порой и смущающие слова, покрывает поцелуями все тело, обещает всегда быть со мной и уберечь ото всех бед. Я чувствую себя настолько желанной и женственной, что начинаю носить юбки и платья, получать комплименты, а Евгений, который не единожды просил называть его Женей, и вовсе настойчиво зовет на свидание.
Я настолько осваиваюсь в офисе, что даже собираюсь согласиться. Женя молодой, умный, перспективный, воспитанный, в общем полная противоположность его начальника. И мы прекрасно общаемся. Мне интересно с ним разговаривать, приятно находиться рядом, а еще он постоянно интересуется здоровьем моей бабули, которая проходит реабилитацию после сложной операции.
К сожалению, все заканчивается так же резко, как и началось. Три дня я хожу на работу, как на каторгу. По утрам меня начинает мутить, аппетит совсем пропал, с Женей почти не общаюсь. Мой лучший друг теперь — белый, фаянсовый и расположен в уборной. Я совсем растеряна, на отравление мое состояние перестает походить, а заподозрить инфекцию не дает отсутствие температуры. Может, это какая-то страшная, экзотическая и смертельная зараза? Типа, как в Докторе Хаусе…
Я долго смотрю на свое бледное лицо в зеркало, отмечаю темные круги под глазами и заострившиеся скулы. Полощу рот, мою руки и собираюсь возвращаться в кабинет, но в дверях уборной врезаюсь в чье-то твердое тело. В нос ударяет знакомый дерзкий аромат, и мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, кого прислала по мою душу судьба. Руки Зарецкого крепко хватают за локти и пытаются удержать на месте. А я с писком вырываюсь, несусь к унитазу и склоняюсь над ним.
Желудок выворачивает наизнанку, а в голове бьется мысль: «беда не приходит одна».
15. Евсей
Да, я ссыкло. Испугался ответственности и сбежал, как самый последний осел. От девчонки, которую трахнул. Блевать охота от самого себя, но и смотреть в чистые, наивные глаза Дарьи сил никаких не осталось. Смотреть и заливать, зная, что она о чем-то подозревает. Эти глазища словно просвечивают меня насквозь, выдергивая самые грязные секреты, увеличивая их, как под лупой, и выставляя на всеобщее обозрение.
Паха лишь поржал, когда я срочно засобирался в Новосибирск. Зато в сибирском городе смог наконец дышать полной грудью и не оглядываться по сторонам. Делал вид, что бойко руковожу стройкой нового огромного IT-парка на территории бывшего завода, а сам в это время кайфовал от свободы. В основном от голоса совести, конечно же.
Каждый день читал отчеты, присланные помощниками и безопасником, поэтому точно знал, что в головном офисе все путем, а Дашка, похоже, смирилась со своим положением и проблем не доставляет. Где нужно ставит подписи, а в свободное время пишет свой драгоценный диплом. «Роль глаголов в прозаических текстах А. С. Пушкина» — на кой-то хрен в голове сохранилась эта ненужная информация.
И какую, спрашивается, Котова собирается найти работу с такой-то выпускной темой? Порой мне кажется, что Тихоня совершенно не приспособлена к жизни. Так и тянет дать ей пару уроков и объяснить, что к чему, но очень быстро всплывает воспоминание, что главный урок Дарье я уже преподал. Да и себе самому. О том, что никому нельзя доверять.
Три недели проносятся со скоростью света, но это время не проходит даром. Я чувствую себя другим человеком и понимаю, что готов к возвращению. Да и невозможно постоянно скрываться. В конце концов это моя компания, и я не собираюсь оставлять ее девчонке, прозябая за тысячи километров от привычной жизни. Пусть и виноват сильно перед ней. Уверен, передышка пошла нам с Тихоней на пользу, и теперь мы готовы к новой встрече.
Вот только действительность показывает, насколько сильно я в очередной раз оказался далек от истины. Катастрофически. С самолета сразу отправляюсь в офис, даже домой не заезжаю переодеться. Что-то тянет в штаб-квартиру, словно
