Катастрофа размера XXL - Ольга Ивановна Коротаева

— Ты мне льстишь, — прошептала я, отчаянно цепляясь за надежду, что Марк действительно так думает.

— Я встречаю сотни людей, Полина, — потерев веки, устало вздохнул он. — И каждый из них из кожи вон лезет, пытаясь казаться совершенной версией себя. А ты…

Он посмотрел на меня так, что сердце пропустило сразу несколько ударов.

— Ты настоящая. И это самое притягательное, что я встречал за все свои рейсы.

Я замерла. Внутри всё сладко сжалось, и на этот раз это был не голод.

— Даже со всеми моими… лишними килограммами? — тихо спросила я.

— В тебе нет ничего лишнего, — серьёзно ответил он. — Признаться, ты меня покорила в самую нашу первую встречу.

— Пф, — фыркнула я, отчаянно краснея. — И что тебе больше понравилось? Мой вишнёвый комплект белья или то, как я лихо закинула себе на плечо драные лосины?

Марк мягко рассмеялся, и этот звук смешался с шумом волн. Он потянулся ко мне и осторожно убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Его пальцы задержались на моей щеке, обжигая кожу.

— Всё. Мне нравится в тебе всё, Полина.

Он медленно сократил расстояние между нами. Теперь нас не прерывал желудок, не пугала близость и не смущали лишние килограммы. Под куполом звёздного неба, на самой вершине этого стального гиганта, Марк наконец накрыл мои губы своими. Поцелуй был долгим, со вкусом соли, ночного ветра и того самого запретного стейка, который стал для нас началом чего-то нового.

Глава 15

Поцелуй стремительно перерастал в настоящий шторм, против которого бессильны были любые разумные доводы. Марк целовал меня так страстно, с такой жадной, первобытной мужской потребностью, что моё сердце, казалось, решило пробить грудную клетку и улететь к звёздам. Внутри всё сладко замирало в предвкушении продолжения.

Здесь, на крохотной технической площадке над мостиком, нас никто не мог увидеть. Огни лайнера остались далеко внизу, уступая место первозданной тьме океана и сиянию Млечного Пути. Но всё же… стальная дверь была совсем рядом, и кто-то из вахтенных офицеров мог войти в неё в любой момент. Этот страх быть пойманными не гасил желание, а наоборот — раздувал его перчёным, обжигающим огнём. Запрет разливался по моим венам, как элитный алкоголь, кружа голову сильнее, чем морская качка.

Я осмелела. Мои ладони уверенно скользнули под свитер мужчины, и я коснулась его живота. Под моими пальцами перекатывались напряжённые, твёрдые, как палубный настил, мышцы. Гладкая, горячая кожа обжигала руки. Голова кружилась от рваного, тяжёлого дыхания, вибрирующего у моего уха. Марк обнял меня так крепко, что перехватило дыхание, прижимая мои сто десять килограммов к своей стальной груди так, словно я была пушинкой.

Мы медленно опустились на расстеленный плед, и мужчина навис надо мной, будто смертоносная лава, которая грозила вот-вот обрушиться на меня и увлечь в бездну страсти. Меня будто током прошило. Вот оно! Настоящий курортный роман, о котором мечтают уставшие домохозяйки!

«Я сделаю это, — панически и торжествующе билось в голове. — Я вот-вот отомщу Вадиму за всё. За его измену, за то, что укатил в Эмираты со своей Оленькой! За то, что он отдал мой проект, труд целого года моей жизни, чтобы она поднялась по карьерной лестнице, наступая на мои растоптанные мечты! Да, Вадим! Смотри! Я мщу тебе! Здесь, под звёздами, с мужчиной, о котором твоя Оленька даже мечтать не смеет!»

И вдруг… замерла. Тело, только что плавившееся от страсти, одеревенело. Торжествующий крик «Месть!» внутри меня внезапно сменился тошнотворной, ледяной тишиной. Я почувствовала, как по коже бегут мурашки, и это был уже не огонь желания. Это был холод отвращения к самой себе.

Что я делаю?

Я в объятиях одного мужчины, но в голове другой. Только и мечтаю, что о мести, но Вадим о ней даже не подозревает. Он там, в Эмиратах, пьёт мохито с Оленькой и даже не думает обо мне. А рядом со мной — Марк. Человек, который накормил меня стейком, провёл в закрытый бассейн, защитил от нападок Ники и смотрел на меня так, будто я — центр Вселенной. Но главное — он здесь, со мной! Горячий, красивый… настоящий.

А я использую его. Желаю его горячее тело, его страсть, его близость, но не ради него, а чтобы нанести удар по призраку прошлого. Я превращаю Марка в орудие мести, в пошлую декорацию для своего личного спектакля боли.

— Нет… — выдохнула я, и этот звук прозвучал как треск ломающегося льда.

С усилием, ломая собственное желание, я выбралась из крепких объятий Марка. Поднялась, чувствуя себя грязной и пустой. Мои сто десять килограммов внезапно показались мне невыносимой тяжестью. Я лихорадочно поправила огромную толстовку Марка, пытаясь скрыть не тело, а позор своей души.

Марк не пошевелился. Он лежал на пледе, прислонившись спиной к переборке, его лицо было скрыто тенью.

— Полина? Что случилось? — его голос прозвучал глухо, без прежней страсти, но с явным недоумением. — Тебе было неприятно?

Я стояла, глядя в бездонную черноту океана, и боялась обернуться. Стыд жёг меня сильнее, чем жестокие слова Вадима.

— Прости… — наконец просипела я, и голос мой сорвался. Я всхлипнула и вытерла выступившие слёзы. — Я не могу. Прости, Марк. Я… я же просто использую тебя!

Он промолчал, и эта тишина была хуже любого наказания.

— Дело не в тебе… Ты потрясающий, — я заговорила быстро, глотая слова, стараясь выплеснуть эту ложь, которая душила меня. — Но… у меня есть жених. Вадим. Точнее, бывший жених. Замуж за него не собираюсь, ведь он изменил мне с коллегой, которая младше и худее меня. А ещё отдал любовнице мой проект, мою работу, чтобы помочь ей… получить должность. А я… я приехала сюда, чтобы доказать себе, что ещё чего-то стою. И когда я… когда мы… Я просто хотела отомстить ему. Понимаешь? Использовать тебя, чтобы Вадиму стало больно. Хотя бы в моих мыслях. Это так гадко. Прости меня.

Во время рассказа я не смела даже обернуться. Я рассматривала свои пальцы, судорожно вцепившиеся в край толстовки. Слёзы, злые и горячие, всё текли и текли по щекам. Мне было стыдно за эту пошлую, мелочную попытку мести ценой чувств другого человека.

Смолкнув, я замерла в ожидании его реакции. Ледяного презрения или приказа немедленно убираться с этой площадки, с этого лайнера и из его жизни. Я медленно обернулась, готовая ко всему, только не к молчанию.

— Марк? — тихо