class="p1">— Завтра?
— На первом занятии, — он снова обрел самообладание, достаточное, чтобы надеть маску уверенности и снисхождения. Пробираясь под перекладинами, он подмигнул мне. — Не забудь свой учебник.
Если бы не боязнь штрафа за порчу имущества, я бы запустила этим учебником ему в затылок. Хоть я и не футболист, но довольно меткая.
Но не успела, он рванул назад, к своим вещам.
На первом занятии. Как бы я ни хотела сопротивляться, это было бесполезно. Несмотря на то, что я буквально укусила его и накричала, он, как и директор Олифант, умело тянул за нужные ниточки.
Глава 5
— Мэйcи.
Голос мамы прозвучал как назойливый будильник, выдернув меня из размышлений над заданием по истории США. Она плюхнулась на противоположный конец дивана и закинула ноги в непарных носках на стеклянный журнальный столик. Это было так на нее похоже. Она не пробыла дома и десяти минут, а уже переоделась в уютную домашнюю одежду и была готова расслабляться до конца вечера.
— Сделаешь мне одолжение?
— Это смотря что, — ответила я медленно, зная, что это ее обычно раздражало, но также понимая, что слепо соглашаться — не лучшая идея. — Что именно?
— Можешь отнести папку с документами миссис Олифант? Это для студенческой выставки, которую «Центр вдохновения» проводит через пару недель. Нужна подпись директора на нескольких бумагах.
Вот так всегда. Яркий пример того, почему слепо соглашаться — плохая идея.
— Мам.
— Это же соседний дом, — сказала она, шлепнув пультом от телевизора по бедру, прежде чем снова навести его на приставку. Она сдула челку с лица, но та немедленно упала обратно. Джози уговорила ее сделать эту челку, и с этой прической они выглядели больше как сестры. Тогда как мне достался папин округлый нос, большие уши и каштановые волосы, Джози унаследовала все изящные черты мамы и ее рыжевато-русые волосы.
— Это же не на другом конце города. А тебе нужно только сказать, что это от меня, и вернуться.
— А сама не можешь? Я же домашку делаю.
Мама показала на свой древний потрёпанный свитер.
— Я не одета, чтобы выходить из дома. И тебе не помешает перерыв, Мэйси. Нельзя все время только учиться.
Сознательно или нет, но ее слова прозвучали как укор. Я повернулась к своим тетрадям, готовая стоять на своем.
— Освобожу тебя от мытья посуды сегодня.
Взятка. Кажется, от этого никуда не деться.
Двухсекундное взаимодействие стоило двадцати минут у раковины, особенно учитывая, что сегодня на ужин была лазанья. Я справлюсь.
В детстве я никогда не думала, что наша дружба с Мэдисон закончится так, как закончилась. Я не представляла, что мы можем перестать общаться, но, если бы это случилось, я ожидала бы ссору масштабов Третьей мировой. Такую ужасную, что разрушила бы даже видимость вежливости между нашими семьями. Разве это плохо, если ссора не дошла до такой ядерной стадии?
Ответ: да. Это действительно могло быть так плохо.
Разрыв нашей дружбы не был масштабным. Он не перекинулся на наших родителей. Фактически, после того самого случая мы просто перестали разговаривать. Словно и не были лучшими подругами.
Дом Мэдисон находился прямо по соседству с нашим, так близко, что в детстве мы перебрасывались куклами Барби через открытые окна. Теперь же приближаться к ее крыльцу было странно. Гравий на подъездной дорожке хрустел под ногами, словно я находилась во сне.
Крыльцо скрипнуло под моим весом. Я взглянула на коврик с надписью «Будь как дома», который сильно истрепался. Фактически, теперь на нем можно было разобрать только «Б дь к д ма», поскольку большинство букв стерлось от времени и ног.
Я позвонила в дверь, на полпути раздумывая, не оставить ли папку на коврике и не рвануть ли обратно к спасительному уюту своего дома. Если дверь откроет директор Олифант, я смогу это пережить. Она являлась не самым приятным человеком после сегодняшнего, но я умела быть вежливой. Но если это будет Мэдисон...
В последний раз я была в ее доме за день перед отбором в группу поддержки в девятом классе. Мы с ней репетировали групповой номер в ее гостиной. Все знали, что попасть в чирлидинг — это экспресс-билет к популярности, особенно в старшей школе Брентвуда, и Мэдисон хотела, чтобы мы идеально отточили хореографию. Мы сдвинули всю мебель в угол комнаты (приведя ее маму в ярость, когда та обнаружила царапины на паркете от журнального столика) и танцевали с момента, как она вернулась из церкви, до тех пор, пока моя мама не позвала меня ужинать.
Тогда меня не заботила популярность, но она была важна для моей лучшей подруги. А все, что делала лучшая подруга, должна была делать и я. Стричь волосы той же длины. Красить ногти в тот же цвет. Пробоваться в чирлидинг.
Дверь распахнулась, и ровно в тот момент у меня екнуло внутри, потому что по ту сторону порога стояла не директор Олифант, а Мэдисон.
Было уже около шести, и, хотя тренировка давно закончилась, ее светлые волосы были собраны в высокий хвост, и на ней все еще были королевского синего цвета спортивные штаны «Брентвудских красоток». Она ахнула, осознав, кто стоял на пороге, и ее выражение лица сменилось с любопытного на шокированное в мгновение ока.
— Мэйси?
— Твоя мама дома? — несмотря на то, что мне казалось, будто меня вот-вот вырвет (а это было более чем вероятно), мой голос прозвучал именно так, как я и задумывала: холодно.
— Еще нет, — она переступила с ноги на ногу. — А что?
— Это для нее, — сухо произнесла я и сунула ей в руки тонкую папку с документами, будто она кишела микробами. — От моей мамы. Для какой-то художественной штуки. Просто возьми бумаги.
Мэдисон мельком взглянула на папку, прежде чем взять ее своими ухоженными пальцами. Готово. Доставлено меньше, чем за минуту. Но прежде, чем я успела развернуться, она подняла свои голубые глаза на меня.
— Как Джози? У меня не было возможности спросить, когда начался учебный год.
Несмотря на разлад в нашей дружбе, Мэдисон и Джози остались подругами. Общались в коридорах, ходили на вечеринки, переписывались. Поскольку мы все были почти ровесницами, всегда гуляли втроем. «Вы для меня как сестры, — сказала Джози сразу после того самого инцидента в девятом классе. — Я не могу вычеркнуть ее из жизни так же, как не могу вычеркнуть тебя».
Формально это было не совсем справедливое сравнение, ведь Мэдисон и Джози не были родственницами, но в том споре я так и не победила.
— Все хорошо, —
