и попытался незаметно оттащить в сторону, прошептав:
— Может, перестанешь?
«Перестать что?» — так и вертелось у меня на языке. Вариантов было всего два: либо перестать говорить о математике, либо перестать позорить его перед «Высшим кругом». Скорее всего, и то, и другое сразу.
Джейд мерзко рассмеялась, склонив голову к Мэдисон.
— Она сама себя зарывает, правда же?
Когда-то давно Мэдисон заступалась за меня перед Джейд. Когда я только перевелась в эту школу, мы пытались подружиться втроем. Но очень быстро стало очевидно, что школьная лучшая подруга Мэдисон и домашняя лучшая подруга не сойдутся — даже в девятом классе.
— Ага, — сказала теперь Мэдисон, часто моргая. — Правда.
Из всего разговора именно это ранило сильнее всего. Не пустые слова Джейд, не молчаливое безразличие Коннора и Алекса, что стояли в стороне, а холод, с которым смотрела на все это та, кто стала мне почти сестрой.
Коридор перед глазами поплыл, пока я смотрела, как они втроем направлялись к столовой. В ушах громко стучало сердце. Студенты все еще обходили нас, толпа поредела, но, несмотря на это, я чувствовала себя абсолютно беззащитной.
— Мэйси, — начал Алекс, ослабив хватку на моем локте, но не отпустив. Он не продолжил, возможно, раздумывая, как и я, что вообще можно сказать в такой ситуации.
— Забей, — резко бросила я, переложив разорванный пакет с обедом, чтобы содержимое снова не высыпалось. В груди все равно ныло.
Глава 6
На следующий день я неотрывно смотрела на дверь в библиотеку, почти не моргая. На этой черной двери облупилась краска, и посередине красовалось маленькое смотровое окошко. Каждый раз, когда за ним кто-то проходил, у меня по спине бежали мурашки.
В инструкции, которую дала миссис Диего, значилось, что встречаемся мы в библиотеке после уроков. С момента окончания занятий прошло уже тридцать четыре минуты. Двадцать четыре минуты, как Коннор Брэй должен был прийти. А через шесть минут я собиралась сдаться и уйти. Если уж Звезде футбола было плевать, то и мне тоже.
Глубокий вдох. Выдох.
Я настроилась на сегодняшнее репетиторство с показным спокойствием. Ведь день я внушала себе, что встречалась не с Коннором Брэем, звездой футбола, а с кем-то другим, обычным учеником, которому нужна помощь с математикой. Смирным, старательным и настроенным на учебу. Весь этот самообман был жалкой попыткой подавить в себе растущую панику от одной лишь мысли о предстоящей встрече.
Первые десять минут ожидания я просидела за столом у самой двери. К пятнадцатой уже открыла учебник по алгебре, который дала миссис Диего, и листок с подготовленными задачами. К двадцатой минуте я уже просто пялилась на дверь.
А где-то четыре минуты назад до меня окончательно дошло: он не придет.
Неужели он правда меня кинул? После всей той лапши, что он вешал миссис Диего, вынудив меня с ним заниматься, он просто не явится? Это что, розыгрыш? Типа, «эй, давайте вселим надежду в эту ботаничку, что она все же сможет получить звание лучшей ученицы»?
Дверь открылась, но вошла хрупкая девочка с радужным хвостом. Не мускулистая фигура, с которой я была готова устроить разборки.
Осталось пять минут. Миссис Диего могла сколько угодно освобождать мое расписание и предоставлять Коннору VIP-доступ, но я не собиралась бегать за ним, как мамаша за удирающим в супермаркете ребенком. И где он вообще мог быть? На футбольном поле? Ну уж нет, повторения вчерашнего мне не нужно. В первый раз я чудом сохранила рассудок, а он таким же чудом избежал того, чтобы я не вмазала ему.
Надо было укусить сильнее.
Когда до конца выделенных мною двух минут оставалось всего ничего, Коннор лениво ввалился в библиотеку. Черный рюкзак болтался на одном плече, а шаги были медленными и неохотными. Словно он не опаздывал на сорок пять минут, а зашел на пять секунд раньше.
Футболист выглядел настолько чужеродно среди стеллажей с книгами и ярких плакатов Книжной ярмарки, что, казалось, был полной противоположностью: приземленным мускулистым спортсменом, далеким от знаний. Даже то, как он скучающе держался за лямку рюкзака, казалось немым укором окружающей обстановке. Словно он случайно забрел не в ту комнату.
Пока не увидел меня. Его расслабленная поза мгновенно сменилась настороженностью, даже тревогой. Он замер в трех метрах от меня, и его глаза метнулись по периметру библиотеки, будто он срочно составлял список всех присутствующих.
Я удивленно приподняла бровь, глядя на его внезапную растерянность.
— Эм, ты собираешься присесть?
Его реакция была мгновенной. Коннор резко шагнул ко мне, быстрым движением сгреб все мои бумаги и затолкал их в учебник по алгебре. Затем, не проронив ни слова, схватил все это и ретировался вглубь книжных стеллажей.
Я уставилась на теперь уже пустой стол передо мной. Кто-то выцарапал на столешнице ругательство, то ли острым карандашом, то ли перочинным ножом. По совпадению, это было то самое слово, что сейчас возникло у меня в голове.
Дыши, Мэйси, просто дыши.
Схватив сумку, я двинулась вслед за ним, заглядывая в каждый проход, словно мы играли в прятки. Все ряды были пусты, кроме последнего. Самой пыльной части библиотеки, где, казалось, не ступала нога человека с 1970-х. Это был ряд с юридическими текстами и автобиографиями никому не известных личностей из забытых исторических периодов. Эти книги, должно быть, подарили школе еще во времена глубокой древности.
И, судя по всему, это было еще и излюбленное место для парней из высшего круга, потому что Коннор сел там и откинулся на один из стеллажей, зажав мой учебник по алгебре под мышкой, словно так и надо.
— Прости, — сказал он будничным тоном, словно его дикое опоздание и похищение моих вещей были чем-то само собой разумеющимся. Он подвинул учебник в мою сторону, обозначив таким образом место, где мне надлежало сидеть. — Подумал, тут будет... проще сосредоточиться.
Я уставилась на него, вцепившись в лямку сумки. Лучше уж в нее, чем в его глотку.
— Или чтобы тебя никто не увидел? — уточнила я. И он, и директор Олифант твердили о конфиденциальности, но мне все равно было не до конца понятно. — Боишься, что узнают про особые условия от директора?
— Что-то вроде того. Ты сядешь, или мне так и придется смотреть на тебя снизу вверх до конца занятия?
— Во-первых, — отрезала я, — я уже сидела. За тем прекрасным столом, откуда ты так грубо уволок мои вещи. Не знаю, из какой пещеры ты выполз, но в современном обществе мы обычно просим, когда что-то нужно.
Уголки губ Коннора дернулись
