дети — вы.
— Не пытайся перевести стрелки на нас, Истон. Здесь виноваты не мы, — огрызается отец.
— Какого хрена, пап?! — ору я.
Как ни странно, сейчас он принимает сторону Нейта. И это худший, мать его, поворот судьбы, какой только можно было представить. Его гнева я ожидал. Но я не ожидал, что он выберет сторону отца моей жены. Они вдвоем словно одержимы одной целью — быстро и окончательно нас разрушить. С меня достаточно, и я ясно обозначаю свою позицию.
— Не принижайте то, что у нас есть, чтобы оправдать свою попытку контролировать то, чего вы не хотите допустить. Это произошло. Это всё еще происходит. Мы женаты. И мы остаемся женаты.
— Потому что ты слишком, блядь, эгоистичен, чтобы понять, насколько далеко ты зашел! — орет отец, и тихие всхлипы Натали начинают разноситься по комнате эхом. Не останавливаясь, он окидывает ее взглядом. — Но ты ведь понимаешь, насколько далеко ты зашла, да, Натали?
— Папа, хватит! — кричу я, прежде чем подойти к Натали, чтобы утешить ее.
В этот момент Нейт подает голос, почти шепотом.
— Пожалуйста, Истон… пожалуйста, не прикасайся к моей дочери. — Его глаза краснеют, он с трудом выговаривает следующие слова и поворачивается к Натали. — Я тысячу раз спрашивал себя в самолете, как я мог так чудовищно облажаться с тобой, что ты смогла пойти на этот обман. Так ранить меня. Так ранить твою мать.
Натали оседает на месте, слезы катятся по щекам. Нейт поворачивается к моему отцу, и его голос звучит опустошенно:
— Это и есть, блядь, моя жизнь, Рид? Мужчина из семьи Краунов будто раз за разом врывается и забирает у меня всё, что мне дорого?
Отец резко выдыхает и опускает взгляд. Нейт снова подает голос, теперь почти умоляя. Он проводит ладонью по челюсти.
— Пожалуйста… — Он смотрит на нас обоих. — Я прошу вас, просто дайте мне и моей дочери немного пространства.
Отец бросает взгляд на меня, затем на Нейта и кивает, слишком легко уступая.
— Пойдем, — говорит он, беря меня за плечо и пытаясь увести за собой.
— Я никуда не пойду. Мы не дети, — огрызаюсь я отцу, прежде чем перевести взгляд на Натали, закрывающую лицо руками. — Натали, — прошу я, собирая всю возможную мягкость. — Детка, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри.
Натали поднимает на меня покрасневшие голубые глаза. Взгляд сломленный. В то же время отец продолжает настойчиво тянуть меня к двери.
— Мы не ошиблись, — говорю я ей. — Детка, мы — не ошибка.
— Черт побери, Истон, сейчас же! — рявкает отец и буквально выталкивает меня за дверь.
Глава 51
Истон
Отец захлопывает дверь виллы и встает между мной и выходом. Ярость накрывает меня, как приливная волна, и я со всей силы бью кулаком по двери — потому что впервые и, надеюсь, в последний раз в жизни я близок к тому, чтобы ударить собственного отца.
— Какого хрена ты вообще здесь делаешь?! — ору я.
— Я здесь с прошлой ночи!
Я бросаю взгляд на Джоэла.
— Ты, блядь, ему сказал?
— Ты угнал, блядь, мой самолет! — рявкает отец, защищая Джоэла. — Ты должен быть ему благодарен за то, что он не пустил меня туда, пока не смог хоть немного меня успокоить.
— Прости, мужик. Мне пришлось принять решение, когда Нейт подъехал к отелю, — признается Джоэл.
— Ну да. Только решение было чертовски неправильным, — я рву волосы на голове и снова перевожу злость на отца. — Очень, блядь, помогло, что ты здесь.
— А ты чего ожидал?
— Чтобы ты был на моей стороне!
Он смотрит на меня с открытым недоверием.
— Так же, как ты был на стороне своей матери и моей?
— Ты бы никогда не допустил, чтобы это произошло, если бы речь шла о тебе и маме!
— Вот тут ты ошибаешься, — цедит он. Он достает сигареты и закуривает. — В этом и проблема, когда ты, блядь, не знаешь всей истории.
— О чем ты вообще, черт возьми, говоришь?
— Я и позволил этому случиться. Я сам это устроил. То, что происходит там, началось из-за меня. Твоя мать никогда не была бы с ним, если бы я не оставил ее. Но я не смог собраться и стать тем мужчиной, который ей был нужен, поэтому ушел ради нас обоих. И тогда она влюбилась в него.
— Ну так это твой, блядь, крест. Я не собираюсь отступать и не собираюсь уходить от нее.
— Это уже начинает разрывать на части ее! — он вскидывает руки. — Я позволил твоей матери сделать выбор, и это было самым чертовски трудным решением в моей жизни.
— Мы не вы. Мы выбрали друг друга. Она моя жена!
— И его дочь, — подчеркивают он. — И как твой отец, я сейчас тоже в аду.
— Да? И что тут такого, блядь, сложного для тебя? У тебя есть мама!
— Да, но в процессе я потерял частички ее самой и годы своей жизни из-за него. Годы, которые мне уже никогда не вернуть. И ты прав, это мой крест. Но твой окажется слишком тяжелым для тебя. Ты с ним не справишься.
Он проводит рукой по волосам.
— Истон, БЛЯДЬ!
Я замечаю темные круги под его глазами, как напряженно ходит его челюсть.
— Я не могу поверить, что ты сделал это, прекрасно понимая, какую бурю дерьма это вызовет.
— Не для того, чтобы причинить вам боль. Это никогда не было про тебя, маму или Нейта. Я женился на ней, потому что она единственная женщина, которая мне подходит, и потому что быть вдали от нее чертовски больно. Извини, но одного этого было достаточно, чтобы мне не нужно было знать всю вашу историю. Потому что это прошлое, пап. Это ваши ошибки, и я не позволю им стоить…
— А если у вас появятся дети, — перебивает отец, уже готовый к спору. — И твоя мать окажется лицом к лицу с мужчиной, за которого она чуть не вышла замуж двадцать шесть лет назад. Ты правда думаешь, что мы сможем чувствовать себя спокойно или хотя бы достаточно корректно, чтобы как-то выстроить гармоничные, блядь, отношения?
Его грудь тяжело вздымается от неверия.
— Возможно, ради вас мы и должны бы. Возможно, так было бы правильно. Но это слишком много для всех нас. Я половину жизни злюсь на этого мужчину из-за того отчужденного взгляда, который иногда ловлю в глазах твоей матери. И самое паршивое в том, что я даже не знаю, о нем ли она думает, или это всего лишь моя паранойя. В любом
