с моим другом. И встревать между ними мне тоже не хочется. Я сам их, вроде как, свел.
Абсурд. Знаю.
Затягиваюсь в последний раз и заворачиваю за угол, к своему подъезду. Бросаю окурок в урну и вскидываю взгляд, едва не налетая на топчащуюся у подъездной двери фигуру на две головы ниже меня. В последний момент успеваю затормозить.
Лампа над входом срабатывает на движение и загорается.
Я выпускаю дым изо рта и выдаю немного ахуев:
– Соня?
– Иван? – резко отрывает взгляд от экрана телефона девчонка.
– Он самый.
– М, доброй ночи.
– Именно что ночи. Двенадцать часов, ты какого лешего не в постели? – нападаю словесно.
– Простите? Не припомню, чтобы я должна была перед вами отчитываться, – отбивает мою нападку, как теннисный мячик, и снова лупит глаза в телефон.
Действительно, Сокол. Че это ты охамел?
– Ты права. Не должна, – бросаю, чуть сбавив напор. – Добрососедская забота.
– Спасибо, обойдусь, – парирует Соня, не глядя на меня.
– Так куда ты собралась так поздно?
– Не ваше дело, – выдает коза и отступает на пару шагов.
– И все-таки? Может, поделишься?
– Ага, с вами поделишься, вам тоже захочется…
– Соня! – рычу, поигрывая желваками.
– Иван! – шипит, стиснув зубы. Смотрит на меня. – Идите… куда шли, в общем! – посылает прямым текстом, еще и рукой направление указав.
Вот же…
Слов нет. Одни эмоции. И желания. Выпороть, например.
– Обязательно, – отвечаю ей в тон. – До свидания.
– И вам не хворать.
Психую и подлетаю к подъездной двери. Достаю ключ и прикладываю чип. Пиликает. Распахиваю. Замираю на пороге. Надо бы уйти. Но уйти не позволяет совесть. Куда она намылила лыжи посреди ночи? А если с этой чокнутой что-то случится? Кто потом Рашу постель будет греть? Нет, я не для себя стараюсь. Для друга. Исключительно для него.
Блять, Иван!
Оборачиваюсь. Соня в спортивном костюме, на плечи накинута куртка, волосы впопыхах собраны в небрежный пучок на макушке. Дерганная какая-то. Нервная. Прохаживается взад-вперед, кусая губы. Лихорадочно порхает пальцами по экрану, что-то быстро печатая. Ругается тихонько себе под нос. Короче, явно что-то не в порядке.
Опять нашла проблемы на свою маленькую задницу?
Катастрофа. Как есть!
Мысленно заковыристо выругиваюсь и отпускаю дверь, позволяя ей захлопнуться. Подгребаю к девчонке со спины. На экране ее телефона открыто приложение такси. Судя по всему, вызвать машину не может. Наклоняюсь и выдергиваю трубку из ее рук.
– Что за… – дергается от испуга Соня. – Вы же ушли!
– Тебе показалось.
– Отдайте мой телефон! – подпрыгивает, пытаясь поймать.
Я руку отвожу.
Она промахивается, хватая лишь воздух.
– Это кража! Я на вас заявление напишу!
– Да хоть два. Но сначала объяснишь мне: что происходит, чего психуешь и куда собралась. И желательно быстро и по фактам.
– Да тебе-то какая разница, а?! – вскрикивает, неосознанно снова переходя на «ты». – Ты домой шел, вот и иди!
– Не хочу твою тушку потом в криминальных хрониках встретить. Спать спокойно не смогу, зная, что мог предотвратить. К Рашу поехала? – смотрю пытливо.
– Что? – морщит носик Соня. – Нет же! Я… Да просто… Ар-р-р! – стискивает зубы. – Собаку поехала ловить, ясно?!
– Что, прости? – веду головой, смотря на нее как на умалишенную. – Посреди ночи?
– Да, посреди ночи! В приют десять минут назад позвонили. Случайные прохожие щенка увидели, которого мы с волонтерами уже две недели поймать не можем. Он трусливый. Людей боится. Поэтому ночами только и выходит. Вот мы… я… отдай телефон, короче! – грозно упирает руки в бока девушка.
Складно стелет. Значит, не врет.
Она не просто чудачка, она – чокнутая!
Вот и как быть? Циничный мудак говорит – отдать и забыть, пусть хоть всю ночь за своим щенком гоняется. Благородный рыцарь требует помочь девушке в беде. Ни тот, ни другой мне не нравится.
– И где этого твоего трусливого видели?
– А тебе-то что?
– Чтобы потом ментам наводку дать, где твой труп искать.
– Дурак!
– Да, меня в детстве так часто дразнили.
– По заслугам, видимо.
– Адрес, Соня.
– В районе… – называет улицу, – щенка видели.
– Это, мать твою, в двух часах езды! – охреневаю вконец. – В области! Ты прикалываешься? Я не пойму, ты бессмертная что ли, Софья? В тебе сорок килограмм веса и метр с кепкой роста, и ты собралась глухой ночью пилить на окраину? Одна?
– Дай! – пропускает мимо ушей мои слова эта «чайка», повторяя как заведенная: – Дай! Отдай же, ну! – делает очередную попытку вырвать из моих рук свой телефон. – Мне нужно вызвать такси! Ваня, пожалуйста! – всхлипывает, отчаявшись.
И слетает с ее губ это «Ваня» так, что меня не по-детски вштыривает. Нежно, сокровенно и с придыханием. Дезориентирует напрочь. И я, растерявшись, отпускаю руку.
Соня выхватывает телефон, отскакивая от меня, и снова пытается добиться ответа в приложении такси.
Наблюдаю.
Хочется бросить язвительное: «Парню своему позвони, пусть подкинет». Но язык перестраивает буквы в предложении, и из моего рта вылетает совсем неожиданное для нас обоих:
– Поехали. Я сам тебя отвезу.
Соня оборачивается и смотрит на меня своими огромными глазами, полными щенячьей преданности. Шепчет тихо-тихо себе под нос:
– Правда? Отвезешь…те?
Я поджимаю губы.
Не люблю находится рядом с этой девчонкой, ибо напрочь теряю контроль: над ней, над собой, над ситуацией. И мямлей мягкотелой быть не люблю. Поэтому разворачиваюсь и двигаю в сторону соседнего двора, бросая через плечо:
– Шевели ногами. Я планирую вернуться домой хотя бы до рассвета.
Шагаю, с гордостью подмечая – все-таки я был прав, глаза у нее зеленые.
Глава 8
Всю дорогу нервничаю. Не знаю, от чего больше: от того, что щенок может снова удрать и я снова его не найду, или от того, что везет меня Иван. Угрюмый, молчаливый, в общем, обычный Иван, с очередным резким приступом благородства.
– И часто ты так? – нарушает лишь час спустя тишину мужчина.
– Как? – спрашиваю я.
– Бездумно и бесстрашно ночами по незнакомым улицам шатаешься?
Пожимаю плечами, съезжая с прямого ответа. Что поделать, если работа волонтером такие «приключения» предполагает по умолчанию. Зато я жизни четвероногих спасаю!
– Понятно, – вздыхает
