class="p1">Вываливаюсь на лестничную клетку и выдыхаю.
Прогулка получается скомканной. Собаки тянут поводки, радуясь свободе, а мои мысли крутятся вокруг того, что происходит у меня дома.
Иван. Марк.
Два абсолютных антипода. Один – открытая книга, веселый, легкий. С ним просто. Второй – закрытый сейф без кода, вечно хмурый, но…
Почему-то именно от случайного прикосновения к Ивану меня бьет током. Почему-то именно его тяжелый взгляд заставляет сердце биться где-то в горле.
– Дура ты, Лялина, – говорю сама себе, глядя, как Дик задирает лапу на куст. – Тебя нормальные парни приглашают на свидание, а ты ведешься на соседа-брюзгу.
Сделав быстрый круг по двору и позволив собакам сделать все свои дела, я поворачиваю домой. Холодно все-таки, да и оставлять квартиру, где сейчас находятся малознакомые мужчины, боязно.
Поднимаюсь на этаж. Дверь в квартиру не заперта – Иван, видимо, ковыряется в замке, но сейчас в коридоре тихо.
Я захожу и снимаю куртку, вешая ее на вешалку. Разуваюсь, собираясь пойти в ванную и вымыть лапы псам. Но голоса с кухни заставляют меня замереть.
– ...Ну ты и жук, Сокол, – голос Раша звучит весело, но с ноткой претензии. – Скрывал такое сокровище.
Это они обо мне?
Знаю, что подслушивать нехорошо, но ноги сами прирастают к полу.
– Ничего я не скрывал, – голос Ивана глухой, усталый. – Она просто соседка. Сколько раз тебе повторять?
– Ага, заливай больше. Видел я, как ты на нее смотришь. Дырку прожег.
– Не неси чушь.
– Слушай, раз у вас ничего нет… Ты не против, если я к твоей горячей соседке подкачу? – вдруг спрашивает Марк в лоб.
Я задерживаю дыхание. «Горячая соседка». Приятно, черт возьми.
В квартире повисает пауза. Тягучая, звенящая. Я прямо вижу, как Иван хмурится.
Сердце пропускает удар. Я невольно поддаюсь вперед, вслушиваясь.
– И на хрен ты у меня это спрашиваешь? – голос Ивана звучит ровно, безразлично. Слишком безразлично.
– Ну, вдруг у тебя самого на нее виды? – усмехается Раш. – Мы же друзья. Я дорогу перебегать не хочу. Но девчонка – огонь. Фигурка, глаза эти огромные... Я таких люблю. Так что? Даешь добро?
У меня внутри все сжимается в тугой узел, а сердце стучит так, что уши закладывает. Я кусаю губу, ожидая ответа.
– Ты ее видел? – бурчит Иван, и в этом звуке столько пренебрежения, что меня словно холодной водой окатывают. – Она же ребенок. Ей лет двадцать от силы, Марк. У нее в голове ветер, собаки эти бешеные и розовые очки на глазах. Она проблемная.
Сердце сжимается.
– И что? – не унимается Раш. – Возраст – это цифра.
– Мне одного ребенка в жизни хватает, – жестко отрезает Иван, ставя точку в разговоре. – Полина – вот мой приоритет. А возиться с еще одной малолеткой, у которой семь пятниц на неделе... Спасибо, но я пас. Зеленый свет тебе, дружище.
Мне словно пощечину дали.
Я стою в коридоре, хватая ртом воздух. К горлу подступает обида – горькая, колючая, кислотой разъедающая все внутри.
Возиться с малолеткой…
Спасибо, но я пас…
Ах ты ж… сухарь черствый! Бревно бесчувственное! Да я… Да я сама себя обеспечиваю! С четырнадцати лет работаю, приют тяну, никто мне не помогает! А я для тебя ребенок? Проблемная? Розовые очки? Мужлан бессердечный!
Злость вскипает мгновенно, вытесняя обиду.
Зеленый свет тебе, дружище…
Ах так? Ладно. Я поняла.
– Марк, – зову во весь голос, давая мужчинам понять, что вернулась.
– Соня? – выглядывает из кухни улыбчивый друг Ивана. – Уже соскучилась по мне?
– Вообще-то я тут подумала… Бар – отличная идея! – говорю достаточно громко, чтобы бука Соколов точно услышал. – Уже вечность никуда не ходила в приятной компании! И, кстати, завтра я полностью свободна.
Глава 7. Иван
– Сколько там? Сколько? – тянет шею Аврора.
– Двенадцать у него, – угрюмо сообщает Ира. Подхватывает со стола зеленые кубики и передает их своему парню – Сотникову. Сама она из игры уже вылетела, следующий ход Соты.
Я хмыкаю и передвигаю свою фишку на игровом поле на двенадцать клеток вперед, занимая последнюю не купленную в этом дорогом секторе карточку.
– Забираю, – бросаю в «банк» купюры. – И сразу ставлю заводы. На каждую карточку по три.
– Ну все, мне крышка, – разочарованно вздыхает Глеб. – Я сдаюсь. Я банкрот.
– Да. Труба, – констатирует безрадостно Никитос. Бросает игровые кости, они вываливают на всеобщее обозрение «четыре». – Прямой наводкой на его новый завод. Все, я тоже пас. Он опять нас уделал. Поздравляю с победой, Сокол, – хлопает меня по плечу.
– Как ты, блин, это проворачиваешь из раза в раз? – удивленно спрашивает Ира, кося на меня взгляд, попутно собирая карточки у игроков. – Это что, какая-то гениальная «монопольная» стратегия?
– Чистый фарт, – стягиваю я со стола свою банку с энергетиком.
– Каждый раз? – скептически вздергивает бровь Глеб. – Даже по теории вероятности из шести игр хоть раз ты уже должен был облажаться, Сокол, – говорит, закидывая в рот горсть соленого арахиса и запивая пивом.
Я сегодня не пью.
Не хочется.
– Ладно, – пожимаю я плечами самодовольно, – значит, я просто хороший бизнесмен.
– Надуватель ты хороший, – бурчит Аврора беззлобно, закрывая коробку с настолкой. – Предлагаю поиграть в «Крокодила». В нем Ваня точно продует. Знаем, проходили!
– Что правда, то правда, – нехотя соглашаюсь я.
– У нас еще есть «УНО, – напоминает Ира.
– А может в покер? – обводит нашу компанию взглядом Ник.
– Ну не-е-ет! – в голос выдают девчонки.
– У нас сегодня не мужская вечеринка, детка! – напоминает своему парню Ира. – А девочки не умеют играть в покер!
– Ладно, пусть будет «Крокодил, – быстро сдается подполк.
Я бросаю быстрые взгляды на двух друзей-подкаблучников, с улыбкой прикладываясь к горлышку банки. Кажется, именно так и должен выглядеть уютный субботний вечер. В компании друзей и их девчонок за игрой в настолки. Мы такое практикуем пару раз в месяц, предпочитая вместо вылазок в шумные бары – тихий междусобойчик у Сотниковых дома. С пивом и едой на заказ.
Признаю, такие посиделки – что-то новенькое в моей жизни. Но мне нравится. Было бы, конечно, приятнее, если бы я тут тоже присутствовал не
