натура».
По сути, она — это я в двенадцать лет, будь я в девятьсот раз круче. Вплоть до того, что я единственный ребёнок перегруженной работой, но милой матери-одиночки со склонностью к британскому готическому року восьмидесятых. В течение учебного года Майя проходит небольшое расстояние от средней школы до библиотеки, и мама забирает её отсюда, когда у неё заканчивается смена помощника юриста.
Новое фэнтези в твёрдом переплёте, которое я подобрала для неё — самая дорогая книга в списке, но я не могу позволить себе убрать это издание. Обычно я обсуждаю подобные вопросы с Харви, менеджером филиала, но он ушёл пораньше, чтобы отпраздновать окончание медицинской школы своей младшей дочерью (две другие дочери уже врачи; он, очевидно, породил армию отличников).
Вернувшись в офис, который мы все делим, библиотекарь взрослого отдела, Эшли Рахими, разговаривает по телефону, и из-за закрытой двери её слова звучат глухо.
На столе мой собственный телефон издаёт звуковой сигнал с уведомлением от Сэди. Внутри у меня всё сжимается в ожидании, но только для того, чтобы уйти в пятки, когда я вижу, что вместо сообщения или даже комментария она просто лайкнула мою последнюю фотографию.
Ту самую, на которой я, кажется, в миллисекундах от того, чтобы лизнуть Майлза в щёку, пока он нависает надо мной, обвивая рукой мою грудь.
Я захожу в аккаунт Сэди и тут же жалею об этом. Она пользуется социальными сетями так же редко, как и я, а это значит, что здесь, в верхнем ряду фотографий, тремя кадрами назад, есть её фотография, на которой они с Купером, я и Питер готовим пиво в пивоварне «Чилл-Кост» во время их последнего визита. Пиво — единственное, ради чего Питер нарушает свою низкоуглеводную диету.
Лично я терпеть не могу пиво. Очевидно, Петра его обожает. Она — ходячая фантазия, а я библиотекарь, которая в самом деле носит много пуговиц и твида.
Из-за двери кабинета доносится раздражённый вопль-стон. Не полноценный крик, но звук достаточно громкий, чтобы дети, игравшие в компьютерном зале, дружно повернулись к столу.
— Всё в порядке, всё в порядке! — я машу им рукой.
Позади меня распахивается дверь, и Эшли, ростом около полутора метров, с пучком волос на макушке размером с дыню, вылетает наружу.
— Никогда не дружи с мамами, — говорит она мне, прежде чем направиться к своему креслу на колесиках.
— Ты же сама мама, — напоминаю я.
Она резко разворачивается ко мне.
— Я знаю! — кричит она. — И это значит, что у меня есть всего один вечер раз в две недели, когда я могу повеселиться с другими взрослыми людьми, вот только все остальные взрослые, которым я привыкла звонить — тоже родители, а во многих случаях ещё и супруги. Так что в половине случаев планы срываются из-за того, что кого-то тошнит, или он падает с батута, или забывает, что к завтрашнему уроку естествознания ему нужно соорудить сраный вулкан!
— Эшли! — шиплю я, кивая головой в сторону ряда подростков-геймеров.
Она следит за моим взглядом и отвечает на их тупые взгляды:
— Что?
Они поворачиваются обратно к своим экранам.
— Я хочу сходить куда-нибудь, — говорит она. — Я хочу выглядеть привлекательно на публике, пить алкоголь и говорить о чём-нибудь другом, кроме «Подземелий и Драконов».
И пока она это говорит, я представляю себя дома, в одиночестве, смотрящей телик и наблюдающей за тем, как счастливые пары покупают или ремонтируют дома своей мечты, точно так же, как я делала в прошлую пятницу вечером, и в позапрошлую пятницу вечером, и практически каждую ночь после расставания, если не считать моей пьяной эскапады в «МЯСОКОМБИНАТ» с Майлзом.
Тем временем в социальных сетях Питера и Петры в режиме реального времени можно увидеть, как они с Питером целуются, обнимаются и делают селфи, прогуливаясь по нашим привычным местам с нашими старыми друзьями в Арбор-парке.
Его привычные места, поправляю я себя. Его друзья. Так же, как Арбор-парк — это его район.
Я думала, что мы строим что-то постоянное вместе. Теперь я понимаю, что просто влилась в его жизнь, оставив себя без своей собственной.
Я чувствую, как слова застревают у меня в горле, а затем выплёскиваются в пространство между нами:
— Я свободна сегодня вечером.
Эшли смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Как будто меня только что вырвало на её туфли. Или как будто меня вырвало целым ботинком.
Я ищу изящный способ вернуть свои слова обратно.
Я натыкаюсь на что-то вроде: «О, чёрт, я забыла! Я собираюсь заняться организацией своей электронной читалки», когда она резко пожимает плечами и говорит:
— Почему бы и нет? Напиши мне свой адрес, и я заеду за тобой по дороге в «Чилл-Кост».
— «Чилл-Кост»? — я уверена, что моё лицо только что сменило цвет с помидорно-красного на молочно-белый.
К счастью, Эшли смотрит в свой телефон.
— Это пивоварня, — говорит она, набирая текст. — В Арбор-парке? Моя подруга, которая только что отменила планы, сказала, что там очень мило и есть большой внутренний дворик.
Я ни за что не смогу поехать в «Чилл-Кост». Вэнинг-Бэй и без того достаточно мал, мне не нужно забредать в самое сердце Питервилля.
— Если только... — Эшли замечает мою нерешительность. — У тебя на примете не было другого места?
Конечно, у меня нет другого места на примете. Я не думаю, что Эшли полюбит «МЯСОКОМБИНАТ».
Но я должна что-то сказать, поэтому называю первое место — единственное, которое приходит на ум:
— «Черри Хилл».
Она оценивающе приподнимает тёмную бровь.
— Это винодельня.
— Это та, где есть горячий бармен-наркоторговец, или та, что дальше по улице, где играют только Тома Петти?
— Хм, — говорю я. — На самом деле я знаю... только про вино.
В том смысле, что я знаю, что у них есть вино.
После продолжительной паузы Эшли говорит:
— Хорошо. «Черри Хилл».
— Отлично! — говорю я.
Она возвращается к просмотру книг.
— Ты собираешься пойти в этой одежде?
Я опускаю взгляд на свою коричневую рубашку на пуговицах с высоким воротом.
— Нет?
* * *
— Мы с коллегой собираемся сегодня вечером заглянуть в «Черри Хилл», — сообщаю я Майлзу с порога, пока он чистит зубы в нашей крошечной ванной, отделанной розовой плиткой.
Он встречается со мной взглядом в зеркале, и изо рта у него течёт пена от зубной пасты.
— Почему ты сказала это так? — спрашивает он.
— Как так?
— Угрожающе, — он сплевывает в раковину и открывает кран. — В духе «мы с моим другом собираемся нанести тебе небольшой визит, и у нас могут быть с собой бейсбольные биты».
— Потому что
