глоток кофе. Я неуверенно тянусь к банке с кленовым сиропом, и он придвигает её поближе ко мне.
Я наливаю немного в свою кружку и делаю глоток.
— Что думаешь? — спрашивает он, подаваясь вперёд.
— Довольно неплохо, — отвечаю я. — Откуда это у тебя?
— О, просто одна из моих бесчисленных случайных подработок, — говорит он.
Мои щёки горят.
Он смеётся, откусывая ещё один огромный кусок от своего сэндвича, и это напоминает мне о том, что нужно съесть свой.
— Мы не пойдём на их свадьбу как притворная пара, — говорю я.
Он пожимает плечами.
— Окей.
— Ты меня не убедишь.
— Ладно, — говорит он.
— Я серьёзно, — отвечаю я.
— Он всё ещё подписан на тебя в социальных сетях или ты его заблокировала? — спрашивает Майлз.
Я ёрзаю на стуле и делаю ещё один глоток.
— Я отписалась от него, но не заблокировала, — какая-то очень жалкая часть меня не хотела закрывать дверь полностью. Я хотела, чтобы он скучал по мне, пусть и в меньшей степени, чем я по нему. Я хотела, чтобы он сожалел о том, что потерял меня.
Я не написала ни одного поста с тех пор, как мы расстались.
Я продолжаю:
— Я не знаю, подписан ли он на меня до сих пор или нет.
— Нет, знаешь, — говорит Майлз.
— Ладно, хорошо, со вчерашнего дня подписан.
— Можно взглянуть на твой телефон? — спрашивает Майлз.
— Я не хочу его блокировать, — говорю я.
— Я и не собираюсь, — обещает он.
Я передаю ему свой телефон, и Майлз откладывает свой сэндвич, жуя и нажимая на экран. Затем он обходит стойку и встаёт у меня за спиной, держа телефон перед нами и включив камеру в режиме селфи. Он наклоняется, обхватывает свободной рукой мои ключицы и улыбается с ямочками на щеках.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему, задевая носом его скулу.
— Готово, — говорит он, выпрямляясь и вкладывая телефон обратно мне в руку.
Снимок, который он сделал, всё ещё на экране. Я замолкаю на полуслове, мои губы практически у его лица, а он улыбается, и множество его разрозненных татуировок в моряцком стиле на предплечьях окружают мою грудь простым, но в то же время смутно намекающим способом.
Мы очень похожи на пару, если не принимать во внимание тот факт, что мы также похожи на двух людей, у которых нет абсолютно ничего общего. С другой стороны, я думаю, именно так сдержанный Питер и свободолюбивая Петра выглядят рядом друг с другом.
Просто Петра одевается как дерзкая поп-старлетка, а Майлз выглядит как парень из старшей школы, который намеренно пропустил выпускной год, чтобы задержаться на какое-то время, а затем начал продавать контрабандный одеколон из багажника своей машины на парковке торгового центра.
Не то чтобы я выглядела намного лучше. У меня на подбородке прилип кусочек авокадо.
— И что мне с этим делать? — спрашиваю я.
— Всё, что хочешь, — Майлз комкает бумажную обёртку от сэндвича и выбрасывает её в мусорное ведро.
— В смысле?
— Дафна, — он наклоняется вперёд, опираясь на локти, и проводит рукой по волосам. Они остаются на прежнем месте, противореча гравитации. Его борода тоже торчит тёмными клочьями, как у молодого Росомахи, измученного похмельем. — Ты знаешь, к чему я клоню.
— Ты хочешь, чтобы я опубликовала это, чтобы он подумал, что мы встречаемся, — говорю я.
— Нет, — говорит он, забавляясь. — Лично я хочу, чтобы ты опубликовала это, чтобы Петра подумала, что мы встречаемся.
— Почему ты не можешь опубликовать сам? — спрашиваю я.
— Потому что у меня нет социальных сетей, — говорит он.
— Точно, — я помню, как Питер рассказывал мне об этом. Я просматривала ленту Петры — откровенно говоря, профессионального блогера — и Майлз не только не был отмечен ни на одной фотографии. Его лица вообще не было ни на одном снимке. Когда я спросила Питера об этом, он закатил глаза и сказал что-то раздражённое о том, что Майлз слишком хорош для социальных сетей.
Одной мысли об этом сейчас достаточно, чтобы вывести меня из себя.
Я не пишу подпись. Я просто размещаю фотографию.
Майлз улыбается и дает мне пять.
— Мы злые или просто незрелые? — говорит он.
— Я думаю, может быть, просто обиженные, — отвечаю я. — Кстати, спасибо за сэндвич на завтрак.
— Спасибо за ободряющую речь вчера вечером, — говорит он.
— Когда это случилось? — спрашиваю я.
— В середине четвёртого прослушивания «Witchy Woman», — сообщает он.
Смутное воспоминание всплывает буквально на секунду, прежде чем снова погрузиться в винно-ликёрную дымку: я стою на липком полу, в свете неоновой вывески, держусь за лицо Майлза с обеих сторон и произношу так чётко, как только могу: «Всё станет легче. В следующем году в это же время ты даже не вспомнишь её имени».
«Если мы и дальше будем так пить, — ответил он, — я даже не уверен, что вспомню хоть своё имя».
Майлз хватает шрирачу и закручивает крышку на банке с сиропом.
— У меня много дел, но если ты услышишь что-нибудь от своего бывшего, передай ему, что я сказал... — он показывает средний палец.
— Если услышишь что-нибудь от своей бывшей, передай ей от меня «спасибо за нового бойфренда».
— С удовольствием, — говорит он и поворачивается, чтобы уйти.
Глава 6
Пятница, 24 мая
85 дней до того, как я смогу уехать
В следующую пятницу я играю в свой самый нелюбимый вид тетриса за столом дежурного библиотекаря: выбираю, какие осенние релизы купить для нашего филиала. Переставляю их и меняю приоритеты, убирая книгу за книгой, пока стоимость не впишется в наш бюджет.
Каждый раз, когда я убираю книгу, в моём воображении мелькает очередное лицо, ребёнок или дети, для которых я специально выбирала эту книгу.
Книга с картинками о супергероях для Архама. Первая книга о русалках для восьмилетней Габби Эстевес. Увлекательное подростковое фэнтези, напомнившее мне о том, как я впервые прочитала Филипа Пуллмана, для Майи, подростка в брекетах, с нашивкой Smiths на рюкзаке и уровнем чтения настолько выше её возраста, что она начала давать мне рекомендации. Она настолько застенчива, что потребовались месяцы, чтобы заставить её по-настоящему откликнуться на мои попытки завести светскую беседу о книгах (единственная светская беседа, на которую я способна). Но теперь она с удовольствием по сорок минут болтает о книгах, которые мы обе прочитали и полюбили — неформальный книжный клуб для двоих. Я пыталась убедить её присоединиться к одной из подростковых книжных клубов, но она очень вежливо сообщила мне, что ей не нравятся «групповые занятия» и что она «более независимая
