большем, о близости, о
нем.
— Пожалуйста — что? Дать тебе кончить? А с какой стати? Я сам из-за этого ничего не получаю. Я знаю, что у меня есть. И знаю, что могу потерять, если не буду это защищать, — выдыхает он, двигаясь бедрами, взгляд тяжелеет. — Думаешь, я не знаю, как крепко мне нужно держать тебя? Господи, я ведь всегда только это и делал!
Он еще несколько раз резко врезается в меня, затем кладет ладонь мне на живот и прижимает вниз, так что я ощущаю каждый миллиметр скольжения его члена по моей точке G. Кожа покрывается потом, я теряюсь в его словах и толчках.
— Ты думаешь, я не понимаю, насколько бесценно то, что у нас есть, если это я, блядь, в самом начале убеждал тебя в нас?
— Тебе не нужно было меня убеждать, — хриплю я. — Я знала.
— Вот именно. Ты знала. И должна знать до сих пор. Так почему ты об этом забыла?
Он облизывает палец, опускает его и начинает массировать мой клитор, одновременно подаваясь бедрами и попадая ровно туда, где мне нужно. В этот момент меня накрывает. Я вцепляюсь в его грудь, тянусь к шее, пытаясь сократить расстояние между нами. На самом пике оргазма поднимаю на него взгляд, полный любви. В его лице смешиваются возбуждение и боль.
— Меня бесит, что ты закрылась от меня, а я этого даже не понял. Так кто здесь был отсутствующим, Натали?
— Истон…
— Мне нужно, чтобы ты это помнила, потому что есть предел тому, что я, блядь, могу контролировать, — он наклоняется ниже, так что наши губы почти соприкасаются, упирается предплечьями по обе стороны от моей головы и ускоряется. Мы дышим одним воздухом, прижимаясь друг к другу, тяжело и неровно. — Тебе это нужно, нужен я? Мне тоже нужна моя жена. Где та девушка, с которой я познакомился?
— Я всё еще здесь, Истон.
— Нет. Та уверенная девушка, с которой я познакомился, не стала бы играть в переодевания, сравнивая себя с призраком из моего прошлого.
— Я здесь.
— Правда? — он снова врезается в меня, проводит языком по моему горлу, по шее. Я вцепляюсь в него, пока он жестко трахает меня, вдавливая свою боль в мое тело. Еще несколько секунд и я взрываюсь, судорожно сжимаясь вокруг него, пока от меня не остается ничего. Ослепляющий белый свет накрывает меня, пульс грохочет в ушах.
— Я люблю тебя, — шепчу я, не отрывая от него взгляда, в тот момент, когда он выходит из меня и кончает мне на живот.
Слезы скользят по вискам, когда он отстраняется и встает с кровати. Резкая боль от его поступка срывает меня окончательно. Когда он возвращается с мокрой тряпкой, я отшвыриваю ее.
— Слишком далеко! — кричу я, слезы текут по щекам, пока я встаю и натягиваю его футболку. В его глазах мгновенно появляется раскаяние, когда он видит мою боль и выражение лица. Я прижимаю ладонь к животу, туда, где он меня задел. — Ты зашел слишком, блядь, далеко, — срывающимся голосом выдыхаю я, заставляя его увидеть, что он только что со мной сделал.
Он делает шаг ко мне, и я поднимаю руки, отступая.
— Красавица…
— Нет, Истон. Я знаю, что мы так ссоримся, но это слишком важно. По крайней мере для меня. Господи.
— Ссоры не прекращаются только потому, что мы поженились, Натали.
— Да, но прошло немало времени с тех пор, как у нас была настолько жестокая. Так что прости, если я забыла, как сильно ты можешь ударить, когда тебе так больно, что ты перестаешь меня видеть. Я не буду так с тобой. Я не стану снова чертовым пятном.
— Христос, Натали, нет, — хрипло шепчет он. — Это не так.
— А как, Истон? — спрашиваю я. — Я влезаю в ссору с тобой, чтобы через нее пройти, а ты так зол, что, кажется, хочешь тянуть ее дальше.
Он делает шаг ко мне, и я ухожу из-под его рук.
— Уже поздно, — я вытираю слезы тыльной стороной ладони. — Прости, что разочаровала тебя, Истон.
— Только тем, что пряталась от меня.
— Тогда, может, поговорим почему. Почему у меня пошатнулась уверенность. Почему я начала сравнивать себя. Почему я всё еще не совсем вернула свою опору. Потому что пока ты думаешь, что я купилась на иллюзию, реальность быть твоей женой едва не сожрала меня заживо. — Я смахиваю слезы. — Видишь ли, пока они поклоняются и обожают тебя, Истон, они хотят, чтобы я просто исчезла.
Его взгляд опускается.
— Так что да, это меня подкосило. Надолго. И я только начинаю находить себя заново. Ты думаешь, я не хочу вернуть ту силу? Я борюсь за нее изо всех сил. Меня сбили с ног так жестко, когда я тянулась за твоей рукой — той самой, что всегда тянется к моей и удерживает меня. Но ее не было, потому что ты не мог быть рядом. Я не могла тебя за это винить и очень стараюсь не винить. Вместо этого я делаю всё, чтобы не жаловаться, чтобы однажды ты не решил, что это слишком, и не ушел.
— Господи, детка… прости. Правда. Просто для меня это прозвучало как гром среди ясного неба. Ты никогда не давала мне почувствовать, что носишь в себе обиду, — до вчерашнего вечера, когда ты выбила меня из колеи в душе.
— Это было не намеренно. И это взялось не из ниоткуда, — я устало качаю головой. — Сейчас ты врешь нам обоим. Зачем мы здесь, Истон?
— Что?
— Почему мы в Мексике? Мы могли поехать в любую точку мира. Так почему мы снова здесь?
Он прикусывает губу.
— Потому что это не взялось из ниоткуда. Потому что ты тоже чувствуешь эту дистанцию между нами. Чувствуешь так же, как и я. Правда в том, что мы оба приехали сюда, чтобы снова найти друг друга… а вместо этого мы… блядь, я даже не знаю, что мы делаем. Что мы вообще делаем? — спрашиваю я, когда слезы в глазах стоят уже у нас обоих.
— Ты права. Это зашло слишком далеко. И это на моей совести. — Он снова тянется ко мне, но я слишком уязвима, слишком разбита.
— Просто… — я качаю головой. — Просто уйди из этой комнаты. И не возвращайся, пока не будешь готов говорить, а не спорить. Пока не будешь готов по-настоящему в этом разобраться. Я не собираюсь рвать наши отношения на клочья только для того, чтобы ты понял, почему так злишься на меня.
Просто… оставь меня в покое.
Я
