начинает покрываться мурашками в ожидании его следующего шага, последние остатки логики заставляют меня выпрямиться, решив положить этому конец раз и навсегда.
— Уберите от меня свои руки. Я не буду предупреждать дважды, мистер Тернер, — угрожаю я раздраженным тоном, изо всех сил стараясь вырваться из его хватки. Но этот парень — стальной гранит, так что мои попытки бессмысленны.
Вместо того чтобы отпустить меня, как я приказала, Кольт меняет тактику, хватает меня за запястье и тащит в ближайший переулок. Он прижимается ко мне так, что я вжимаюсь спиной в прохладную кирпичную стену, но сохраняю бесстрастное выражение лица, показывая ему, что меня это нисколько не пугает.
— Ты мне отказала.
— Переживешь, — сурово отвечаю я, закатывая глаза.
Мужчины и их эго.
Не имеет значения, сколько им лет. Если они не получают в свои руки новую блестящую игрушку, начинают дуться, как гребаные малыши.
— Скажи это моим синим яйцам, — шутит он, но веселье не отражается в его изумрудных глазах.
— Зачем ты меня сюда притащил? — спрашиваю я, пытаясь увести разговор как можно дальше от его члена. Достаточно того, что я чувствую, как его твердая длина упирается мне в живот.
— Потому хочу услышать, как ты говоришь эти слова.
— Какие слова? — я в замешательстве хмурю брови.
— Я не хочу трахаться с тобой, Кольт. Эти слова.
Я прикусываю щеку изнутри, потому что он решил сыграть грязно. Если я скажу, что ни капельки не заинтересована в том, чтобы переспать с ним, он прочтет ложь, написанную у меня на лбу. А если не скажу этого, значит, я трусиха — та самая трусиха, которая слишком озабочена тем, что подумают люди, если узнают, вместо того, чтобы поддаться своим желаниям.
— Я не буду учительницей, которая станет воплощать в жизнь твои фантазии школьника, — холодно возражаю я.
— Так вот почему ты отступила, Эмма? — он наклоняется ближе к изгибу моей шеи, его горячее дыхание щекочет мочку моего уха, посылая мурашки по коже. — Я уже говорил тебе, что не расскажу ни единой живой душе. Никто никогда не узнает.
— Я тебе не верю.
— Я Ричфилд. Поверь мне. То, что я трахнул тебя, даже не попало бы в ежемесячную рассылку достижений нашей семьи. Трахну я тебя или нет, совершенно несущественно. Так зачем мне кому-то рассказывать? — упрекает он меня таким суровым тоном, что я замолкаю.
Что ж, это был удар по моему эго. Ауч.
Только когда он проводит костяшками пальцев вверх и вниз по моей щеке, я чувствую, как по моему телу разливается тепло.
— И все же... так жаль, что ты не сможешь кончить в свой день рождения. Так чертовски жаль.
Я смеюсь над этим.
— Думаешь, ты единственный, кто может заставить женщину кончить? Умоляю. Я прекрасно справляюсь с этим сама.
— Разве ты не предпочла бы, чтобы это за тебя сделал мужчина?
— Если бы передо мной был мужчина, я бы, возможно, подумала об этом. Прямо сейчас я вижу лишь мальчика, который дуется, потому что не получил того, чего хотел.
— Повтори это, — угрожающе рычит он, хватая меня за затылок и притягивая мое лицо к своему. — Назови меня мальчиком еще раз, Эмма. Давай, блядь, попробуй.
Едва буква «м» успевает сорваться с моих губ, как рот Кольта накрывает мой. Я задыхаюсь от удивления и восторга из-за того, как приятно чувствовать, что тебя снова целуют. Кольт использует мои приоткрытые губы в своих интересах, проникая своим языком сквозь щель между ними, ведя войну с моим. На меня обрушивается множество ошеломляющих ощущений. На вкус он как крепкое шампанское, его теплый язык контрастирует с прохладным воздухом, касающимся моих щек. Он посасывает мою нижнюю губу, покусывая ее с таким наслаждением, что мое естество снова сжимается, напоминая мне о том, насколько пустым оно кажется. Я слышу свой стон, когда одна его рука скользит вверх по моему бедру, а другая все еще лежит на моей шее. Я чувствую, что у меня вот-вот закончится воздух в легких из-за его всепоглощающего доминирования, и все же даже кислород кажется мне не таким жизненно важным, как продолжение этого поцелуя.
— Господи, ты такая вкусная, — бормочет он, прерывая сводящий с ума поцелуй, чтобы прикусить мою нижнюю губу, его твердый член трется о мою жадную сердцевину.
Я не собираюсь трахаться с Кольтом Тернером в переулке.
Я НЕ собираюсь трахаться со своим студентом в богом забытом переулке.
Эмма! Не смей, черт возьми, этого делать!
Я повторяю эти слова, как молитву, чтобы контролировать свои движения, но то, как я трусь о его бедро, говорит о том, что мое тело не слышит ни слова из того, что я ему говорю.
— Ты не хочешь трахаться. Значит, мы не будем. Но позволь мне заставить тебя кончить, Эм. Позволь мне заставить тебя кончить, черт возьми, так, как ты того заслуживаешь, — умоляет он, со стоном впиваясь зубами в мою шею и скидывая с меня пальто.
Задыхаясь и не в силах остановить дальнейшее развитие событий, я откидываю голову на кирпичную стену, изо всех надавливая рука на его плечи.
Это мое молчаливое согласие на это безрассудство.
Кольт даже не дрогнул, поняв просьбу. Он опускается на корточки и нетерпеливо задирает мое платье. Проходит чертова вечность, прежде чем оно приподнимается настолько, чтобы его лицо оказалось именно там, где мне больше всего нужно.
— Это достаточно хорошая альтернатива для вас, профессор? — он вызывающе подмигивает мне, отодвигая мои промокшие трусики в сторону. Устав от его высокомерной, самодовольной ухмылки, я хватаю его за горло, и глаза Кольта расширяются от неожиданности.
— С меня хватит ваших разговоров, мистер Тернер. Такая возможность выпадает лишь раз в жизни. Я бы на вашем месте не стала рушить шансы, говоря что-то, что, черт возьми, заставит меня передумать.
Его глаза слегка прикрываются, прежде чем он впивается зубами во внутреннюю поверхность моего бедра.
— Аргх, — восклицаю я, прежде чем успеваю заглушить свой крик ладонью.
— Мое имя Кольт. Запомни это, Эм, потому что примерно через минуту ты будешь кричать его во все горло.
— Как всегда самоуверенный, — хрипло шепчу я, теребя кончики его волос. — Почему бы тебе не воспользоваться своим ртом, или, в данном случае, языком, для другого? Докажи мне, что можешь найти ему лучшее применение, чем просто надоедать мне своим нескончаемым остроумием.
— Есть, мэм, — говорит он, облизывает губы и делает то, что ему велят. В тот момент, когда его язык касается моего чувствительного местечка, перед глазами вспыхивают звезды.
Господь, помоги мне, ведь я не чувствовала этого так
