ядовитые слова прожигали дыры в моей броне из спокойствия и хладнокровия. — Хочешь помочь⁈ Избавь наш дом от своей матушки.
— Не придумывай то, чего нет. Она тоже хочет как лучше. Что мама делает не так? Какие у тебя претензии?
Элина только открыла рот, как щелкнул замок. В дверь вкатывает коляску с Егоркой моя мать.
Сын плачет. Мама пытается его успокоить, качая коляску так, будто это аттракцион. Аж самому за него страшно стало.
— Ради бога! Не нужно его так трясти! — Элина, моментально переключившись, выхватывает сына из коляски, прижимая к себе.
— А что такое? Почему он не успокаивается? Приучили к рукам! Избаловали! А я отдуваться должна. Нет, милые мои, у меня спина больная, я тяжести не могу поднимать.
— Так может, вам пойти домой, спину полечить? — жена бросила на меня многозначительный взгляд и прошла в спальню.
Понимаю — с матерью разбираться придется самому. Благо, молчать она не умеет.
— Знаешь, сынок, твоя Эля очень капризна. Я и кашу детям приготовила, и с Егором погуляла. А ей всё не так. Дети, вон, колбасу из холодильника таскают. Это ж не еда!
Ну вот, понеслось. Остается только слушать.
— И вообще, Андрюша, я тебе давно твержу: женщина должна сидеть дома. Детьми заниматься, бытом.
— Мама, видь уже края! Я тебя предупреждаю…
— Нет, сынок, это я тебя предупреждаю. Если так пойдет дальше, вы точно разведетесь, а страдать-то дети будут! — она яростно машет кулаком, но тут же оседает на стул, хватаясь за сердце. — Ох, дай водички… Все из-за вас нервничаю, нервничаю! А вы ничерта не цените!
И как ее после этого выгнать? Как что-то выговаривать?
Тем временем из спальни выходит Элина — судя по всему, легко уложила сына. Стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за этой картиной.
— Мама, а может, вам все-таки домой? Там и тонометр под рукой, и дети не доставляют хлопот, да и лекарства от сердца все на месте. — Слова Элины звучат язвительно, но чертовски правдиво. И, не скрою, мне бы тоже хотелось выдворить матушку, как бы сильно я ее ни любил. Так легче дышится.
— Вот еще! И бросить детей на вас, бестолковых? Дети же страдают, пока вы в крутых бизнесменов играетесь! А таблетки у меня всегда с собой, я без них никуда.
— Разумеется, всё своё ношу с собой. И самовар, и пряники, — недовольно бурчит Элина так, что слышу только я.
— Что?
— Ничего, — громче отвечает она. — Милый, могу я тебя, такого бесценного, украсть на минуточку?
Мы проходим в комнату Полины, и Элина притворяет дверь.
— Так, Серебров. С этим надо что-то решать! Твоя мать меня сегодня подставила по полной программе! Она налила мне какой-то бодяги, от которой я выглядела как алкоголичка и пахла соответствующе. На самом деле я просто ревела все утро, а она под предлогом успокоительного влила в меня какую-то настойку.
Да, запашок так себе. А я-то думал, от матери тянет.
— Она старается помочь. Просто нужно объяснить ей, как это делать правильно, чтобы помогало лично тебе. Мешает она тебе, а разгребать должен я?
— Да! Она твоя мать! Но мне не нужна ее помощь! Мне нужен ты! Отец моих детей.
— Что-то я сегодня не увидел радости и благодарности за то, что пришел пораньше тебя выручать. — Я начинал закипать.
— Погоди. Ты знал, что они придут⁈
Элина почти кричит. Руки у нее трясутся, ноздри подрагивают.
— Знал. Но время они сказали неправильное, пришли на два часа раньше. Я подзадержался. Поставщик…
— А сказать мне ты не мог? СМС написать сложно? Я уже сыта твоими встречами и поставщиками! Ты где угодно, только не дома.
— Я передал через Полину.
— Это невозможно… Ты меня не слышишь. — Хватаясь за голову и закрывая глаза, Элина сползает по стене на корточки.
Мы сидим так минут десять, наверное. Я жду, когда ее дыхание и мысли выровняются. Как и мое сердцебиение. С Элиной можно договариваться, и мы обязательно попробуем. Но вместо этого…
— Завтра нам нужно явиться в опеку, — по-деловому, устало перечисляет она. — Со всеми справками: от педиатра, психолога, учителя, воспитателя. Катя отпросилась, с твоей мамой я связываться не хочу. Одна не вывезу. Если и завтра тебя не будет…
— Я буду.
Я сказал это твердо. Я хочу дать ей эту заботу несмотря ни на что.
Она подняла на меня взгляд. В ее глазах не было надежды, лишь усталость.
— Обещаешь?
— Обещаю, — подтвердил я. — В девять утра развезем детей и пойдем по инстанциям.
Элина медленно поднялась, опираясь на стену.
— Хорошо. А пока — выведи ее отсюда. Пожалуйста. Я не могу. Я физически не могу сегодня больше выносить эту женщину. Пойми меня правильно, пожалуйста.
Я кивнул. Это было конкретное, понятное дело. То, что я могу сделать прямо сейчас.
— Ладно. Приведу в чувства и отправлю домой на такси.
— Не забудь про её таблетки, — сухо добавила она, уже поворачиваясь к двери. — И скажи, что я завтра позвоню. Чтобы обсудить… график посещения внуков. Когда у нас всё наладится.
Вернувшись на кухню, я застал мать за написанием чего-то важного на салфетке. Она даже не обратила внимание на то, что я зашел.
— Андрюша, смотри, я тут написала…
— Мам, — я мягко забрал у нее ручку. — Спасибо. Но сегодня — хватит. Собирайся, я вызываю тебе такси. Отвезу домой.
— Что⁈ Да как ты можешь так с матерью⁈ Я же помочь хочу!
— Твоя помощь сейчас делает только хуже, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало четко. — Искренне верю, что ты хочешь как лучше. Но получается как всегда. Элина на грани. Я — тоже. Нам нужно время, чтобы разобраться в себе. Без советов. Без критики.
Она смотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на боль и осознание.
— Я же… для вас…
— Знаю, мам. И поэтому прошу: дай нам сейчас самим справиться. Пожалуйста. Позвоню тебе завтра. Мы поговорим. А сегодня — отдыхай.
Такси приехало быстро. Проводив мать до машины, я вернулся в дом.
— Уехала, — сказал я.
— Спасибо.
Мы стояли в нескольких метрах друг от друга, разделенные обеденным столом. Я подошел к ней, хотел обнять, но она сама повернулась ко мне и сделав шаг, ткнулась лбом мне в шею.
— Я так устала… — По надрывному шепоту понятно, что говорит искренне.
— Знаю, любимая. Я тоже. Еще чуть-чуть. Мы справимся.
Осталось только придумать, где взять топливо, которого у нас нет.
Глава 15
Срок
— Иди, поспи.
Стоило двери в
