только что позволил себе войти сюда? — Фрэнк зарычал, развязывая мои руки, отбрасывая веревку и поглаживая чувствительную кожу большими пальцами.
— Это ты отправил сообщение с просьбой прибраться. По всей видимости, ты забыл об этом, пока был... занят посевом своего дикого овса, — огрызнулся Дилан, выгнув бровь в нашу сторону, в то время как Фрэнк уставился на него. — О, не смей высказывать мне эти злобные мысли, ты, абсолютно имбецильный мускулистый мужик. — Он откинул голову назад, прижав пальцы к вискам, как будто у него был момент, затем выпрямился и похлопал кому-то, кого я не могла видеть.
В поле зрения появилось множество женщин с чистящими средствами в руках, все шесть из них удивленно смотрели на нас.
— Вымойте их, девочки, — приказал он, и женщины налетели на нас, раздели нас и принялись за работу, оттирая нас тряпками и сильно пахнущими средствами.
— Я пришел сюда, чтобы очистить место преступления, а не быть статистом на съемках низкобюджетного порно, — проворчал Дилан, зажав переносицу и сделав несколько длинных вдохов.
Когда он восстановил самообладание, он закрыл глаза и сделал очень хороший пируэт с вытянутой в одну сторону ногой, затем он направился ко мне, оттолкнув двух женщин, которые заканчивали свою работу надо мной, оттолкнув их головы и встав между ними.
— Хорошо, давай сразу перейдем к нашей истории, Аня. — Он взял меня за подбородок, осмотрел мою шею, затем посмотрел вниз на мои соски, которые все еще были покрасневшими от зажимов. Он заскулил, снова повернул шею, затем опустил голову, говоря так близко к моему лицу, что я могла видеть только его яркие глаза и синюю блестящую тушь, которую он наносил на кончики ресниц. — Мы все умрем, если ты не продашь эту историю, дорогая. Так насчет этого… — Он отпрянул от меня, драматично раскинув руки перед собой, словно перед его глазами висело видение. — Было много крови. Пытки длились долго. — Он посмотрел на мертвое тело, на котором почти не было следов благодаря тому, что Юрий убил себя цианидом. — Все пошло наперекосяк. Тогда я приказал вам снять одежду и сложить ее в мешок. — Он схватил нашу одежду, щелкнул пальцами на женщин, которые заставили Фрэнка полностью вылезти из штанов, оставив его стоять там, обхватив руками свои причиндалы, с хмурым лицом, пока они начинали оттирать его ноги.
— Это была кровавая баня. — Дилан провел рукой слева и справа, как будто в ней был нож. — Уборка заняла несколько часов. — Некоторые женщины собирали нашу одежду в мешки, бросая их в кузов фургона Фрэнка. — У Ани чуть соски не обморозились. — Дилан повернулся ко мне, указывая обвиняющим пальцем на мои соски.
— Слушай, я... не хочу врать, — призналась я, глядя на Фрэнка, у которого сжалась челюсть.
Дилан быстро подошел ко мне, держа мои щеки обеими руками, и несколько раз покачал головой.
— Но ты должна, милая. Дэнни убьет нас. Всех нас. Ты знаешь, что он делает с людьми, которые предают его? — Он наклонился ближе, когда я покачала головой. — Он вырывает им языки и разрезает животы. Он смотрит, как они истекают кровью, как пытаются умолять, но все, что они могут сделать, это захлебнуться собственной кровью. Я слишком много раз убирал для него. Я видел, на что он способен. Ты понятия не имеешь, правда не имеешь.
— У нас есть понимание, — сказала я в отказ. — Он не стал бы этого делать. Он сказал, что ни в чем мне не откажет.
Горло Дилана подрагивало, а глаза пылали.
— Аня, я знаю Дэнни Батчера с тех пор, как он был еще подростком, забивавшим животных ради забавы.
Мои губы разошлись, отвращение и отказ столкнулись внутри меня. Это был не тот человек, которого я знала. Это был не Дэнни.
— Он бы не стал, — прохрипела я, вырывая голову из его хватки и глядя на Фрэнка, его брови опустились, когда я увидела правду в его глазах по этому поводу. — Он изменился, — прорычала я, и я ненавидела себя, потому что я звучала как глупая женщина, защищающая своего чудовищного мужа, потому что он убедил меня поверить, что он не такой, как все остальные думают о нем.
— Дорогая, — вздохнул Дилан, выглядя так, будто его действительно беспокоило то, что его слова причиняют мне боль. — Дэнни будет выбирать то, что он считает нормальным. Может быть, он разрешил тебе думать, что ты можешь делать то, что тебе нравится, в качестве теста. Чтобы посмотреть, что ты на самом деле будешь делать. Возможно, до сих пор тебе все сходило с рук, но это игра, именно тогда ты наиболее уязвима. Он сорвется… — Он щелкнул пальцами перед моими глазами. — …и ты пожалеешь о том дне, когда ты думала, что в нем есть хоть унция добра. Ты увидишь тьму, и ты никогда не сможешь ее развидеть. — Он вздрогнул, в его глазах появились ужасы, которые, как я знала, поместил туда мой муж.
Дилан отпустил меня, и я отступила назад, качая головой, все еще желая отказаться от его слов, но Фрэнк посмотрел на меня твердым взглядом.
— То, что он предложил тебе и Черчу, он никогда не предложит мне, Кэш. Мне жаль... я должен был остановиться. Я не должен был...
— Не смей, Фрэнк, — прорычала я. — Это касается меня в той же степени, что и тебя.
Женщины подошли, чтобы дать нам запасную одежду, и я без слов натянула простые хлопчатобумажные трусики вместе с парой джинсов и теплым черным свитером. Надев кроссовки, я посмотрела на Фрэнка, который был одет так же, как и я, и увидела сожаление в его глазах, поднимающееся подобно шторму.
Дилан крепко обнял меня, прижав к своей груди.
— Не волнуйся, милая. Твой секрет в безопасности со мной. Мы не пророним ни слова. — Он повернулся к девушкам, которые работали на него. — Кто—нибудь здесь видел, как Фрэнк Смит трахал жену Дэнни?
Они все покачали головами, и Дилан обернулся ко мне с яркой улыбкой, хотя в его взгляде все еще кипел страх.
— Видите? Ничего страшного. Вы с Фрэнком выходите, идите на Эдгар—стрит и ждите Микки Шиньона, который вас заберет, хорошо?
— Хорошо, — согласилась я, и он повел нас прочь.
Фрэнк шел по моей
