побыть один. Риан проходит мимо меня в сторону Бенджи. На ее лице тревога. Я закрываю дверь и на мгновение замираю в полном раздрае, после чего тянусь прямиком к темной бутылке. Срываю крышку и опрокидываю в себя пару глотков, благодарный за украденные минуты одиночества и попытку хоть как-то собрать себя в кучу.
Картины будущего без жены мелькают перед глазами, и я снова поднимаю бутылку, пытаясь размыть их нахер.
Не проходит много времени, как алкоголь начинает разливаться по крови. Я слышу щелчок двери гримерки и чувствую его присутствие за спиной, пока роюсь в своей спортивной сумке и заговариваю, не оборачиваясь:
— Мне нужна минута. Я хочу побыть один, Джи.
— Она не подавала на развод, Истон. Я говорил тебе это еще несколько месяцев назад.
Его слова подливают бензина в огонь, который начинает пожирать меня целиком.
— И я сказал тебе, что уже знал об этом, — рычу я, делая еще глоток Jack Daniel’s.
— Откуда?
— Потому что я знаю свою жену, — отвечаю я.
— Что произошло в уборной? — спрашивает он, обходя диван, чтобы разглядеть меня. — Что ты ей сказал?
— Я только что пережил пик карьеры, до которого добираются единицы, — цежу я, стягивая с себя футболку и вытирая пот. — Так что отъебись.
— Прошли месяцы, а ты всё еще страдаешь. Я говорил тебе не идти к ней в таком состоянии. Что ты натворил, Истон?
— Я сделал то, что сделал бы любой мужчина, увидев, как его жена целует другого, — отвечаю я. — Я повел себя отвратительно.
— Господи, — он проводит руками по волосам. — Ты уничтожаешь себя.
— А тебе-то какое, блядь, дело? — я натягиваю другую футболку, по-прежнему не выпуская бутылку из руки. — Я думал, ты, наоборот, будешь рад.
Я бросаю на него взгляд и впервые вижу в его глазах редкую, настоящую панику.
— Что, Бенджи?! Что?!
— В ту ночь после гала я сказал тебе, что отшил ее и велел оставить тебя в покое.
Бутылка уже почти у рта, я хмурюсь.
— Ну да, ты мне говорил. И?
— Я был жесток. Она звонила мне за помощью, а я был в дерьмовом состоянии. Я сказал ей определиться. И если это не ты — если она не может выбрать тебя сразу, в тот же момент, если она не может быть тем, что тебе нужно, тем, чего ты заслуживаешь, — пусть перестанет отвечать на твои звонки. Пусть отпустит тебя.
— Именно, Джи. И где она? — я склоняю голову набок. — Красавица, ты тут? — фыркаю я, поднимая бутылку.
Бенджи вырывает бутылку у меня из руки и демонстративно швыряет ее к нашим ногам. Бутылка разлетается, и мое временное спасение растекается между нами. Я сверлю его взглядом.
— Я в двух секундах от того, чтобы вмазать тебе еще раз. Как тогда, когда ты впервые во всем признался.
— Сколько это дало пользы, — огрызается он. — Слушай меня, мать твою. Я был с ней настолько жесток, что, возможно, сам подтолкнул ее к тому, чтобы всё закончить с тобой.
— Не приписывай себе столько заслуг, мудак. У нее есть собственная голова на плечах и зубы куда острее твоих. — Я усмехаюсь криво. — Явное доказательство: она пришла сюда на гребаное свидание. Так что ты тут ни при чем. С этой правдой труднее всего смириться.
— Мы закончили. Вот что произошло в уборной. Твой отец только что завершил карьеру. Иди будь рядом с ним.
— Ему я сейчас не нужен, — резко отвечает Бенджи.
Каждая клетка в моем теле ноет, когда я наконец позволяю себе признать, сколько любви металось между нами в той уборной. Даже под яростью. Даже когда она всё перекрывала. Она никуда не делась. Всё такая же мощная — это притяжение, эта потребность, эта проклятая боль, от которой перехватывает дыхание.
Я была верна.
— Она, скорее всего, всё еще здесь, — пытается он снова.
— Это не имеет значения, — я качаю головой. Потому что я только что испачкал нечто прекрасное, а она отступила и беспомощно смотрела, как я это делаю. — Я ясно сказал тебе держаться подальше от моей личной жизни. Эту часть разговора я отлично помню.
— Послушай меня, чувак. Просто соберись. Она здесь. Ты еще можешь ее догнать, пока всё не зашло дальше.
— И что именно я должен сделать? — я смотрю на него в упор, выплевывая каждое слово. — Поклясться в любви и верности? Я сделал это, когда на ней женился. Стать тем мужем, который ей нужен? Она скрывала от меня себя и свои проблемы. Умолять ее увидеть, что мы теряем, если продолжим так? Это я тоже уже делал.
Я прожигаю его взглядом, выплескивая весь яд, что во мне кипит.
— Что это вообще за херня? Потому что твои родители наконец-то пришли к согласию после десятилетий войны, ты теперь фанат любви? Мне не нужна такая, блядь, судьба. Именно поэтому мы и закончили. Нет, спасибо.
— Ты видел то же, что и я, — не отступает он. — Притормози, пожалуйста, Ист. Посмотри трезво на то, что ты делаешь. Это всё, о чем я прошу.
Паника накрывает меня, и как бы я ни сопротивлялся ей, осознание всё равно пробивается сквозь. Если у меня вообще был хоть призрачный шанс вернуть вторую половину своей души, я только что уничтожил его. Ревностью. Жестокостью. Я сам толкнул ее в объятия другого мужчины. И я слишком ясно понимаю, что даже если это не произойдет сегодня, однажды это всё равно случится. А это — самый изощренный вид ада.
— Я был невыносимо жесток, — шепчу я, сломленный этим признанием.
— Мне правда жаль, брат, — говорит он. — Но, если есть хоть шанс всё исправить, ты должен попытаться.
— Да? — криво усмехаюсь я. — Тогда как насчет того, чтобы я последовал твоему совету, когда ты сам начнешь ему следовать?
Он раздраженно качает головой, и в этот момент в комнату заходит Джоэл. Очевидно, оставив места, которые мы выделили для его семьи, чтобы поздравить меня. Улыбка на его лице заметно меркнет, когда он считывает напряжение в воздухе. Бенджи коротко кивает ему, а я достаю телефон из сумки. Экран забит уведомлениями. Одно из них мгновенно превращает кипящую кровь в лед в венах.
Я поднимаю взгляд на Бенджи, прежде чем открыть его, и без тени сомнений знаю, что увижу.
— Неважно, кто подал первым, — говорю я, поднимая телефон так, чтобы Бенджи видел экран. — Она только что подписала бумаги.
Снова смотрю на экран. И когда замечаю подпись свидетеля, выведенную рукой Нейта, позволяю тьме окончательно поглотить меня.
Глава 66
