Андрея ведь уже есть сын, — раздался смущенный голос мамы.
— И что? — ответила Фаина Ивановна. — Ему нужен настоящий наследник! С таким же железным характером, как у моего сына! А Руслан… Избалованный мальчишка! Скверный, наглый. Хамит, дерзит, взрослых не почитает. Родной отец ему не указ! Гонками занимается! Позор какой! Гонки, батюшки святы!
— Это все переходный возраст, — осторожно сказала мама.
— Это все воспитание их матери! Я была против их свадьбы, Дана! Против! Разбалованная хабалка! И что мой интеллигентный Андрюша в ней нашел?
Деньги. Вот что нашел в ней твой Андрюша.
Я механически раздевалась, все еще не понимая, как такое возможно. У мамы будет ребенок от Андрея?
— Но ты сына воспитаешь отлично, Даночка! — прощебетала Фаина Ивановна. — Ты моему Андрюше под стать. Умная, интеллигентная. К тому же и любит он тебя уже сколько лет… Вот увидишь, у вас родится мальчик! Я сон вещий видела! У нас вся семья так рада! Все поздравляют!
— Присоединяюсь к поздравлением, — вошла я в гостиную, и мама вздрогнула, увидев меня. Тотчас вскочила и улыбнулась, но как-то натянуто. Она чувствовала себя виноватой.
— Я и не думала, что ты так рано придешь, Полинкин!
— К репетитору не пошла, — ответила я. — А я не думала, что ты будешь от меня скрывать такие вещи.
Мама опустила глаза.
— Я не хотела тебя беспокоить.
— Спасибо за заботу, — хмыкнула я, чувствуя холод — не от нее, а от себя. — А, да, здравствуйте, Фаина Ивановна. Рада вас видеть.
Пожилая женщина одарила меня нелестным взглядом, но ее губы растянулись в улыбочке.
— А что, Полиночка не знала? — прощебетала она. — Полиночка, у тебя братик родится скоро, да! Ты теперь у мамы не одна будешь! Ой, Даночка, как хорошо, что у тебя дочь взрослая есть! Помощница! Будет с ребенком сидеть, и няню даже нанимать не нужно! Ночью чередоваться можно — ночь ты с ребеночком, ночь она!
— Я не собираюсь быть нянькой, — неожиданно для самой себя сказала я. Вышло резко. Фаина Ивановна состроила такую гримасу, будто бы я оскорбила ее последними словами.
— Полин, ты чего? — растерянно сказала мама. — Я и не прошу. Понимаешь, мы с Андреем…
Я не дала ей договорить. Оборвала.
— Мне пора уроки делать.
И пошла прочь из гостиной, все еще не понимая, почему от меня скрыли такую важную новость.
— Что-то она у тебя распустилась, Даночка, — услышала я нарочито громкий шепот Фаины Ивановны. — Дерзит. Ты бы построже с ней!
— Я сама знаю, как обращаться со своей дочерью, — ответила мама.
Больше слушать я не стала. Ушла в свою полутемную комнату. Растерянно села на кровать. Что вообще происходит? Почему о том, что у мамы и отчима будет ребенок знает вся его родня, а я — нет?
Злость сменилась непониманием. Я гладила мурлыкающего Обеда и все не могла понять, почему? Изредка я кидала взгляды в сторону окна. Глупая привычка искать глазами окна Димы. Но теперь шторы в моей комнате всегда были закрытыми — так я пыталась отучить себя от этого.
Мама пришла спустя полчаса — после того, как выпроводила Фаину Ивановну.
— Полина, — тихо сказала она, постучавшись в дверь. — Можно к тебе?
— Что? — подняла я голову.
— Хочу поговорить.
Мама села рядом со мной и взяла за руку, и мне почему-то захотелось скорее вырвать ладонь из ее пальцев.
— Прости, что не сказала раньше, — вздохнула она. — Просто мы с Андреем решили, что тебе рано об этом знать.
— Рано? — подняла я бровь. — В смысле?
— Ты была так подавлена из-за смерти Димы, что мы не стали ничего говорить. Решили, что скажем потом, — ответила мама.
— Потом — это когда скрывать уже будет нельзя? — с иронией спросила я.
— Потом — это когда тебе станет лучше.
— Мне никогда не станет лучше, мам, — прошептала я.
— Ты еще полюбишь, — проговорила она, сведя брови к переносице. — Найдешь своего человека. Сейчас только кажется, что мир рухнул. И что никого другого больше не будет. Поверь…
— Не суди по себе, — ответила я. — Я ведь не ты. Через несколько лет не стану рожать от другого.
Да, это было грубо. Да, я должна была сдерживать себя.
Но нет, я не могла. Слишком больно стало. Эта боль обвилась вокруг моей шеи — будто невидимая удавка.
— Так и знала. Ты будешь ревновать! — воскликнула мама. В ее голосе слышались нотки раздражения.
— Мама. Это не ревность, — вспыхнула я. — Очнись! Это другое! Это совсем другое! Я узнала о том, что ты беремена, от другого человека, не от тебя!
Но она меня не слышала.
— Я буду любить тебя не меньше, чем малыша. Понимаешь? С его появлением ничего не изменится! Ничего! Ты все так же останешься моей девочкой!
— Да не в ревности дело! Я не понимаю, почему ты не сказала раньше? Почему скрывала? Я ведь несколько раз спрашивала, что с тобой не так? Мне обидно, что мой самый близкий человек все скрывал, — прошептала я.
— Это ради твоего блага, Полина.
— Абсурд! Мама, я поверить в это не могу! Ты родишь ребенка от этого урода… Боже!
— Ты ревнуешь, Андрей был прав… Прошу тебя, не надо. И не говори так о нем. Он твой отчим.
Снова Андрей. Мне захотелось разорвать его на части. Он внушил маме, что я буду ревновать. Что я плохая дочь. Ну разве не урод?!
— Я хочу этого ребенка, Полина, — мама отпустила мою руку и прижала ее к своему животу. — Это мой шанс начать новую жизнь, понимаешь? Забыть обо всем, что было, и идти дальше. Для меня это важно. Знаю, что ты против. Но тебе придется смирится с тем, что вскоре у тебя появится братик или сестренка.
Она будто повторяла заученные слова. И, кажется, была уверена, что я действительно против рождения брата или сестры. Но это было не так. Я была против Андрея, только против этого козла, не больше!
— Я буду одинаково вас любить.
— Хорошо, — прикрыла я глаза. — Я тебя поняла. Теперь можешь идти. Я хочу отдохнуть.
— Полина, это звучит эгоистично,
