вечер в нашей с друганом замечательной компании?
— Против, — отрезала я, отступая на шаг.
— Это был просто вопрос из вежливости, ответ нам не нужен, — второй зашёл сбоку, отрезая путь к выходу из переулка. Я оказалась в ловушке.
— Коля! — крикнула я что было сил.
Высокий схватил меня за руку, дёрнул к себе. Пальцы его впились в запястье с такой силой, что я заорала от боли.
И тут раздался выстрел.
Звук был хлёстким, как удар кнута. Высокий взвыл и повалился на асфальт, схватившись за бедро. Я отскочила назад, споткнулась, едва не упала.
Николай бежал ко мне из-за угла. В руке у него был пистолет, и выражение его лица я не забуду никогда: сосредоточенное и абсолютно спокойное. Лицо человека, который знает, что делает.
Второй нападавший замер, увидев оружие. На секунду мне показалось, что он сейчас бросится на Колю, но потом благоразумие взяло верх, он развернулся и сиганул что есть мочи, вскоре скрывшись в темноте.
— Вы целы? — Коля остановился рядом, свободной рукой придержал меня за плечо.
— Да. Да, я в порядке.
Голос мой дрожал, колени подгибались, но я была жива и невредима.
Раненый на земле выл и матерился, зажимая рану на бедре. Кровь сочилась сквозь пальцы, но рана явно не была опасной, всё же резиновая пуля, не боевая.
— Вызову полицию? — спросил Николай, не опуская оружие.
Я думала несколько секунд. Полиция, значит, протокол, допросы и огласка.
— Да, — решительно кивнула я. — Звони.
Полиция приехала через пятнадцать минут. Раненого погрузили в «скорую», нас с Колей опросили на месте. Я рассказала, как они на меня насели с целью поразвлечься и как Коля меня спас. Мой телохранитель предъявил разрешение на травмат. Всё было легально, самооборона налицо. Полицейский кивнул, записал данные и отпустил нас.
В машине я наконец перезвонила Ильясу. Он ответил после первого же гудка.
— Лика, слава богу! Всё в порядке?! Где ты? Я немедленно выезжаю!
— Ильяс, уже всё хорошо… На меня напали, но Николай вовремя вмешался.
— Я приеду к тебе в гостиницу. И не возражай, — сказал, как отрезал.
Я повесила трубку и откинулась на спинку сиденья. Руки всё ещё дрожали. Николай вёл машину молча, не задавая вопросов, и я была благодарна ему за это молчание.
Я была уверена, что всё это дело рук Артёма. Хотел запугать, заставить делать так, как выгодно ему.
* * *
Ильяс приехал через сорок минут.
Я открыла дверь и сразу увидела: что-то не так. Мужчина держался прямо, но в движениях была какая-то несвойственная ему скованность.
— Заходи, — посторонилась я, пропуская его в номер.
Он вошёл, огляделся.
— Ты как? — спросил он, внимательно посмотрев на меня. — Точно в порядке?
— В порядке. Благодаря Коле.
Ильяс кивнул и опустился в кресло. И в этот момент я заметила, как он едва заметно болезненно поморщился.
— Что с тобой? — я шагнула к нему, чувствуя нарастающую тревогу. — Ильяс, что случилось?
— Ничего, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально.
— Не ври мне.
Он помолчал, потом вздохнул.
— На меня тоже напали. Четверо, возле дома. С битой. Вероятно, у них были и ножи, но пускать их в дело они не стали.
От его слов всё внутри меня похолодело.
— Что?! Когда?
— Примерно тогда же, когда на тебя. Я звонил тебе, но ты не отвечала.
Я опустилась на край кровати напротив него:
— А ну-ка, Ильяс, покажи грудь.
Он снова поморщился, но расстегнул куртку, потом осторожно приподнял футболку. На левом боку, на уровне нижних рёбер, расплывался огромный багровый синяк, уже начинающий чернеть по краям.
— Битой достали, — пояснил он.
Я коснулась его горячей кожи, Азимов едва слышно резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.
— Надеюсь, тот, кто это сделал, сильно пожалел? — продолжая рассматривать ссадину, зловеще уточнила я.
— Да, ему знатно досталось шокером. Остальным пришлось тащить товарища на собственном горбу.
— Жди меня и не делай резких движений, — командным тоном выдала я, вставая. Прошла в ванную, достала из аптечки всё, что могло пригодиться: обезболивающую мазь, бинт, антисептик. Руки у меня слегка дрожали то ли от пережитого страха, то ли от злости на Артёма, то ли от чего-то ещё, чему я не хотела давать названия.
— Сиди смирно, — велела я, снова садясь перед ним. — Сейчас обработаю.
— Лика, не надо, я сам…
— Сиди, я сказала.
Ворон замолчал, я же выдавила мазь на пальцы и осторожно начала наносить её на синяк. Ильяс вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.
— Больно? — спросила тихо.
— Терпимо.
Я продолжила втирать мазь, стараясь не давить слишком сильно. Кожа под моими пальцами была горячей, мышцы напряжены. Я чувствовала, как он медленно, размеренно дышит, контролируя боль.
— Нужно перевязать, — сказала я, закончив с мазью. — Вдруг там трещина.
— Лика, это уже перебор.
— Не спорь.
Я размотала бинт и начала обматывать его торс, туго, но не слишком, как учили когда-то на курсах первой помощи. Ильяс послушно поднимал руки, поворачивался, когда я просила, и молчал. Только смотрел на меня своими тёмными глазами, и от этого взгляда у меня по коже пробегали колкие мурашки.
— Готово, — я закрепила бинт и отступила на шаг. — Но тебе нужно в травмпункт. Рентген сделать, убедиться, что нет трещины.
— Завтра.
— Сегодня.
— Лика, уже почти полночь. Я приехал убедиться, что с тобой всё в порядке. Завтра утром поеду в травмпункт, обещаю.
Я хотела возразить, но увидела усталость в его глазах и промолчала. Он был прав, мы оба были измотаны, я всё ещё чувствовала страх пережитого. Сейчас нам нужен отдых, глупо тратить остатки сил на бессмысленный спор.
— Хорошо, — вздохнула я, сдаваясь.
Он поднялся, снова поморщившись, и потянулся за курткой.
— Ты куда?
— Домой.
— Нет, — я сама удивилась твёрдости собственного голоса. — Ты никуда не поедешь. Не в таком состоянии. Переночуешь у меня, нечего в такой час куда-то ехать.
Ильяс замер.
— Лика, это…
— Это разумная предосторожность. Они напали на тебя возле твоего дома. Значит, знают, где ты живёшь. Возвращаться туда сейчас опасно.
Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул.
— Ладно.
Он хотел что-то добавить, но передумал. Просто кивнул ещё раз и осторожно опустился обратно в кресло.
Я дала ему запасную подушку и плед, он устроился на узком диване и вскоре заснул. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и вслушиваясь в его размеренное, глубокое дыхание, и вскоре сон сморил меня.
Проснулась в шесть, когда за окном едва начало светать. Ильяс ещё спал, повернувшись на здоровый бок. Я несколько секунд смотрела в его расслабленное суровое лицо. После
