и в глазах его горел тот же огонь, что и в клетке.
— Тогда не будем тратить время. Когда следующий бой?
— Я работаю над этим, — ответила я. — Дай мне неделю.
Мужчина кивнул и откинулся на стену, закрыв глаза. Лицо его было измождённым, но умиротворённым. Человек, только что сделавший первый шаг к своей мечте.
Я вышла из раздевалки и достала телефон. Три пропущенных звонка от незнакомых номеров, два сообщения от Вадима с поздравлениями, одно от Славы: «Анжелика Константиновна, видел бой по телеку. Ворон красавчик и вы тоже».
Улыбнувшись, набрала ответ: «Это только начало».
На улице уже стемнело. Мартовский воздух пах весной, и звёзды над Москвой казались ярче, чем обычно. Или это просто я наконец-то стала смотреть вверх, а не только себе под ноги?
Два дня. Всего за два дня, моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Вчера я стала свободной. Сегодня мой боец одержал свою первую победу.
Глава 13
На улице было свежо и тихо. После грохота арены, рёва толпы и слепящих прожекторов тишина казалась осязаемой. Я стояла у служебного выхода, ожидая Ильяса и Седых, которые задержались в раздевалке.
Мартовский ветер холодил разгорячённое лицо.
— Лика! Какая встреча!
Голос ударил по нервам, как удар хлыста. Я подняла глаза и увидела Артёма, выходящего из-за угла здания. Рядом с ним семенила та самая блондинка, а чуть позади шёл невысокий мужчина в дорогом костюме.
— Артём, — кивнула я холодно. — Думала, ты уже уехал.
— А я вот специально задержался, хотел поздравить тебя с победой твоего подопечного, — насмешливо улыбнулся он. — Кстати, познакомься, это Павел Синичкин. Мой новый менеджер.
Плюгавенький человечек выступил вперёд и протянул мне руку. Я узнала его сразу: бегающие глазки, острый подбородок, вечно влажные ладони. Синичкин — известный рекламщик и пиарщик, который несколько лет назад перебил у меня два крупных контракта, используя методы, мягко говоря, сомнительные. Ходили слухи, что он не брезгует ничем: подкупом, шантажом, сливом компромата.
— Анжелика Константиновна, — проворковал он, — наслышан о вас. Рад наконец познакомиться лично.
Я проигнорировала протянутую руку.
— Мы уже знакомы, Павел. Контракт с «Адидас», две тысячи девятнадцатый. Вы тогда очень постарались, чтобы его у меня увести.
Синичкин ничуть не смутился, лишь развёл руками:
— Бизнес есть бизнес. Ничего личного.
— Разумеется.
Артём наблюдал за нами с довольной ухмылкой.
— Ну что, Лика, неплохо для начала. Твой Ворон справился с Танком. Хотя, — он сделал издевательскую паузу, — удары всё же пропускал. Ещё работать и работать, прежде чем выходить на серьёзный уровень.
— Спасибо за ценный анализ, — отозвалась я ровно. — Обязательно передам тренерскому штабу.
— Да ладно тебе, не обижайся. Я же от чистого сердца. — Артём окинул меня оценивающим взглядом, и в глазах его мелькнуло что-то гнусное. — Кстати, а что это ты такая напряжённая? Неудовлетворённая какая-то. Может, размерчик у твоего Ворона маловат?
Блондинка противно захихикала, прикрыв рот ладошкой, и звук этот был таким глупым, таким пустым, что я на секунду даже пожалела её.
— Тебе бы о своих размерах беспокоиться. Не от меня же ушла жена, — раздалось позади, к нам с крыльца спускался Ворон.
Улыбка сползла с лица Артёма. Блондинка перестала хихикать и недоумённо захлопала наклеенными ресницами. Синичкин переводил взгляд с Ильяса на Артёма, явно просчитывая, как извлечь выгоду из ситуации.
— Да ты прямо с группой поддержки насел на Анжелику? В одного очково?
— Ворон, — процедил Артём, набычившись. — Поздравляю с победой. Над пенсионером.
— Спасибо, “чемпион”. А ты что, решил лично посмотреть, как выглядит честный бой? Давно такого не видел, наверное, забыл уже?
Я заметила, как ещё сильнее напряглись плечи Горбова, как сжались его кулаки и он всё же взорвался! Рванул вперёд, оттолкнув блондинку, которая пискнула от неожиданности, едва удержав равновесие, и вот его кулак летит в лицо Ильясу, но тут между ними вклинился Синичкин. Для такого маленького человечка он двигался удивительно быстро.
— Артём, Артём, — зашептал он, вцепившись в рукав Горбова, — камеры, везде камеры, журналисты ещё не разъехались, не здесь, не сейчас, это самоубийство для репутации…
Горбов остановился, тяжело дыша, с ненавистью глядя на Ильяса поверх головы своего менеджера. Азимов стоял совершенно спокойно, даже не принял боевую стойку, просто смотрел на бывшего чемпиона с лёгкой усмешкой.
— Потерпи, Артём, — дёрнул уголком рта Ворон. — На ринге у тебя будет шанс высказать мне всё, что хочешь. Кулаками. Если, конечно, хватит смелости принять вызов.
Повисла тяжёлая пауза. Артём снова побагровел, жилы на его шее вздулись, и на секунду мне показалось, что он всё-таки ударит, наплевав на камеры и последствия.
Но тут дверь за нашими спинами снова открылась, и на крыльцо вышел Седых.
Тренер мгновенно оценил ситуацию: взглядом скользнул по Артёму, по вцепившемуся в него Синичкину, по испуганной блондинке, по мне и Ильясу. И молча встал рядом с Вороном, сложив руки перед грудью.
Он ничего не сказал. Ему и не нужно было: Артём побледнел, словно увидел призрака.
— Идём, — Синичкин потянул своего клиента за рукав. — У нас встреча через полчаса, опаздываем.
Горбов позволил себя увести, но на последних шагах обернулся и бросил:
— Это ещё не конец.
— Разумеется, — спокойно ответил Ильяс. — Твой конец ждёт тебя на ринге.
Мы смотрели, как они уходят: Артём, семенящий рядом Павлик, цокающая каблуками блондинка. Когда они скрылись за углом, Седых негромко произнёс:
— Он нанял Синичкина? Крыса продажная. Они друг друга стоят.
— Вы его знаете? — уточнила я, облегчённо выдыхая.
— Сталкивался. Он несколько лет назад пытался переманить одного моего бойца. Обещал золотые горы, а сам хотел продать его в договорняки, — тренер сплюнул на асфальт. — Мразь.
Ильяс молчал, глядя в ту сторону, куда ушёл Артём.
— Ладно, — Седых хлопнул его по плечу. — Хватит о нём. Пойдёмте, отметим победу. Я знаю одно кафе неподалёку, там прилично кормят.
Кафе оказалось маленьким, уютным, полупустым в этот поздний час. Мы заняли столик в углу, подальше от окон. Седых заказал чай, я позволила себе бокал красного вина, Ильяс попросил минеральную воду.
— За первую победу, — поднял чашку Седых. — Осталось ещё несколько. Нам надо войти в рейтинг, подняться достаточно высоко для титульного боя. Итого три-четыре боя впереди, если всё пойдёт хорошо.
— А если не пойдёт?
— Тогда больше. Но это не твой случай. Ты готов. Просто нужно время, чтобы это увидели все остальные.
Мы проговорили ещё около часа: о следующем поединке, который я планировала организовать через месяц-полтора, о тренировках, о том, как Синичкин может попытаться навредить нам. Седых слушал, иногда вставлял дельные замечания, но больше молчал, попивая свой чай.
Наконец он поднялся.
— Мне
