в глазах. Сейчас там стояла Анжелика Шмелёва. Ну, почти.
До суда оставалось два часа. Я спустилась в холл гостиницы, выпила кофе, не чувствуя вкуса. Тело выполняло привычные действия на автопилоте, пока голова была занята совсем другим.
Без пятнадцати десять я уже стояла в коридоре суда, рядом с Вадимом, который выглядел невозмутимым, как всегда.
— Волнуешься? — спросил он негромко.
— Немного.
— Не стоит. Всё будет хорошо.
Дверь в конце коридора открылась, и появился Артём со своим адвокатом. Бывший муж был в дорогом тёмно-синем костюме, тщательно выбрит, причёсан, но под глазами залегли тени, и лицо осунулось. Плохо спал, подумала я с мрачным удовлетворением. Надеюсь, ему снились кошмары.
Наши взгляды встретились. Артём скривил губы в подобии улыбки и, отвернувшись, что-то тихо сказал своему адвокату. Тот кивнул, нахмурился, и оба скрылись за дверью зала заседаний.
— Пойдём, — позвал Вадим, — пора.
Мы заняли свои места: я с Вадимом по одну сторону, Артём с адвокатом по другую. Между нами был проход шириной в три метра, но казалось, что нас разделяет целая пропасть.
— Встать, суд идёт, — произнёс секретарь.
Все поднялись, дождались судью и сели обратно. Формальность, ритуал, но сердце моё колотилось так, будто решалась судьба мира.
Судья откашлялась и начала читать:
— Рассмотрев материалы дела о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества между гражданином Горбовым Артёмом Сергеевичем и гражданкой Горбовой Анжеликой Константиновной…
Она читала долго, монотонно, перечисляя статьи законов, ссылки на документы, показания свидетелей. Я слушала и не слушала одновременно, выхватывая из потока слов отдельные фразы: «равные доли», «вклад обоих супругов», «не подтверждено доказательствами», «удовлетворить в полном объёме».
И наконец:
— Суд постановляет: брак между гражданином Горбовым Артёмом Сергеевичем и гражданкой Горбовой Анжеликой Константиновной расторгнуть.
Я тихо выдохнула, а судья продолжала:
— Произвести раздел совместно нажитого имущества следующим образом: объект недвижимости, расположенный по адресу Московская область, Одинцовский район, посёлок Барвиха, передать в единоличную собственность истицы. Объект недвижимости, расположенный по адресу город Москва, Патриаршие пруды, передать в единоличную собственность ответчика. Транспортное средство марки Мерседес оставить в собственности истицы, транспортное средство марки Порше Кайен оставить в собственности ответчика. Транспортное средство марки Харлей-Дэвидсон передать в собственность истицы с выплатой ответчику компенсации в размере половины рыночной стоимости указанного транспортного средства.
Я покосилась на Артёма. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние, только желваки ходили под кожей.
— Учитывая разницу в стоимости объектов недвижимости, — продолжала судья, — обязать ответчика выплатить истице денежную компенсацию в размере… — она назвала сумму, и у меня перехватило дыхание. Двадцать миллионов рублей. Разница между квартирой на Патриарших и дачей в Барвихе.
— Ходатайство истицы о восстановлении добрачной фамилии удовлетворить.
Судья закрыла папку и посмотрела сначала на меня, потом на Артёма.
— Решение суда может быть обжаловано в течение тридцати дней. Заседание окончено.
Она ударила молотком по столу, встала и вышла через боковую дверь.
Несколько секунд никто не двигался. Потом адвокат Артёма наклонился к своему клиенту и начал что-то быстро шептать, но Горбов резко отмахнулся, поднялся и, не глядя в мою сторону, вышел из зала. Дверь за ним очень громко хлопнула.
— Поздравляю, — улыбнулся Вадим, поворачиваясь ко мне. — Ты свободна и снова Шмелёва.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком, глаза щипало, но плакать здесь, в этом зале, совсем не хотелось.
— Спасибо, — выдавила наконец. — За всё.
— Не за что. Справедливость восторжествовала, только и всего, — подмигнул он мне и добавил: — Компенсацию получишь в течение месяца, я прослежу. Если Горбов вздумает обжаловать, шансов у него нет, но может попытаться затянуть процесс. Будем готовы.
Мы вышли из здания суда на мартовское солнце. Воздух был свежим, с лёгким запахом талого снега. Я остановилась на ступенях, подставила лицо солнечным лучам и впервые за много месяцев почувствовала себя по-настоящему живой.
Анжелика Шмелёва, тридцать пять лет. Разведена. Владелица дачи в Барвихе, Мерседеса и Харлея. Менеджер перспективного бойца ММА.
Неплохое начало новой жизни.
* * *
Утро следующего дня тоже выдалось солнечным.
В машине по дороге в Мытищи я достала телефон и набрала номер, который дал мне Седых.
Гудок, второй, третий. Потом хриплый, настороженный голос:
— Алло?
— Николай Антонов?
— Да, это я. А вы кто?
— Меня зовут Анжелика Шмелёва. Геннадий Павлович Седых дал мне ваш номер.
— Чего хотите?
— Поговорить, если вы не против.
— О чём?
— О работе. И о своём бывшем супруге Артёме Горбове.
Мужчина смолк ненадолго, явно удивлённый услышанным.
— Вы знаете, что он со мной сделал?
— Знаю. Геннадий Павлович рассказал, поэтому и звоню.
— Зачем? — в голосе мелькнуло что-то похожее на горькое недоумение. — Жалеете?
— Нет, — ответила честно. — Мне нужен человек, которому я смогу доверять. Я хочу предложить вам работу: водитель и охранник. Условия обсудим при встрече.
Я замолчала, ожидая ответа. Секунды тянулись мучительно долго.
— Он вас тоже бил? — вдруг спросил Николай.
— Не совсем, но синяки были.
— И вы от него ушли?
— Ушла. Вчера суд вынес решение о разводе.
Ещё одна пауза.
— Когда встречаемся?
— Сегодня после обеда, если вам удобно. Вечером у моего бойца первый бой за два года, я должна быть там. Но до этого хочу поговорить с вами лично.
— А кто ваш боец?
— Ильяс Азимов, Ворон.
— Тот, который чуть не вырубил Горбова?
— Да. И, я уверена, ещё надерёт задницу моему бывшему мужу.
Николай помолчал, а потом вдруг тихо рассмеялся:
— Звучит неплохо. Ладно, в два часа. Адрес?
Я продиктовала название кафе возле «Богатыря» и повесила трубку. Руки у меня слегка дрожали, но на душе стало легче. Команда подбиралась неплохая. Люди, которым я могла доверять, и у всех у них были свои счёты с Артёмом Горбовым.
Встреча с Николаем прошла в маленьком кафе напротив спорткомплекса. Он оказался худощавым мужчиной лет сорока, с ранней сединой на висках и заметной хромотой. Когда он вошёл и огляделся в поисках меня, я увидела в его глазах настороженность загнанного зверя, который слишком часто получал удары из-за угла.
Мы проговорили час. Я рассказала ему про Артёма, про Ворона, про то, что мне нужен человек, которому я могу доверять. Он слушал молча, иногда кивал, иногда хмурился. Когда я закончила, собеседник долго смотрел в свою чашку с остывшим чаем.
— Я восемь лет ждал, что кто-нибудь ему отомстит, — вздохнул он наконец. — Уже перестал надеяться.
— Я не обещаю месть, — ответила честно. — Но обещаю, что он заплатит за всё.
Николай поднял на меня глаза, и впервые за весь разговор я увидела в них что-то похожее на надежду.
— Когда можно приступать?
— Если вы свободны, то уже
