каблуке. Перчатки без пальцев, шлем с тонированным визором.
Мотоцикл остановился у входа, “наездница” заглушила двигатель и одним движением сняла шлем.
Каштановые, блестящие волосы волной рассыпались по плечам. На него взглянули горящие огнём обворожительные зелёные глаза. Анжелика тряхнула головой и это простое движение показалось Ильясу самым чувственным, что он видел в жизни. Дыхание спёрло в груди, сердце ускорило бег.
Ильяс смотрел на неё так, будто видел впервые. Не менеджера, которая вытащила его из забвения, и не бывшую жену Горбова, решившую отомстить… Перед ним находилась шикарная женщина!
Сильная, свободная. Просто невероятная.
Лика заметила его взгляд и понимающе усмехнулась.
— Что, не ожидал?
Ильяс открыл рот, чтобы ответить, но не смог выдавить ни слова. На что она беззаботно рассмеялась.
— Закрой рот, Ворон. Муха залетит.
Лика прошла мимо него к двери, и он уловил аромат её духов с нотками цитруса и чего-то пряного. Кожаные брюки облегали аппетитные ягодицы, как вторая кожа, и Ильяс поймал себя на том, что провожает её взглядом, не в силах отвести глаз.
— Пошли уже, — бросила она через плечо. — Седых ждёт.
И Ворон пошёл, стараясь взять себя в руки и прекратить пялиться, как подросток.
Ну а то, что он влюблён в Анжелику, он понял уже давно…
Правда, пока не знал, что с этим знанием и чувствами делать…
* * *
Следующие недели слились в одну бесконечную тренировку.
Седых гонял его без жалости, разбирая каждое движение, заставляя повторять комбинации сотни раз. «Ты готов, — сказал он однажды после особенно жёсткой сессии. — Не как в прошлый раз, по-настоящему готов».
В этот раз соперник был намного серьёзнее. Руслан Батыров, кличка Молот, двадцать восемь лет, двадцать два боя, восемнадцать побед. Входил в топ-10 рейтинга, славился убийственным ударом справа. Опасный и опытный, голодный до победы.
Охранник Дмитрий теперь постоянно был рядом с Азимовы. Здоровенный молчаливый детина оказался на удивление приятным в общении, когда изредка открывал рот. Ильяс даже подружился с ним, если это слово применимо к отношениям между охранником и охраняемым.
Ильяс ловил себя на том, что постоянно думает о Лике. Он знал, что это неправильно. Она прежде всего его менеджер. У них общее дело, общая цель. И ни в коем случае нельзя всё усложнять.
Но сердцу ведь не прикажешь.
День боя наступил быстрее, чем Ильяс ожидал.
Арена была больше, чем в прошлый раз. Престижный турнир, федеральная трансляция, полные трибуны. Ставки значительно выросли. Если он победит, то войдёт в топ-5 рейтинга и получит право на титульный бой.
В VIP-ложе Ильяс заметил знакомые лица Артёма Горбова и рядом с ним Синичкина. Горбов выглядел напряжённым, зачем-то без конца проверял телефон. Его последний бой был невыразительным, победа досталась по очкам, вместо нокаута в первом раунде. Рейтинг Артёма падал, спонсоры нервничали, пресса задавала неудобные вопросы.
Ильяс усмехнулся про себя. Скоро, Горбов, совсем скоро.
В раздевалке Седых давал последние инструкции.
— Батыров бьёт сильно, но предсказуемо. Всегда идёт с правой, после двойки. Первый раунд просто изучай его, не лезь в размен. Во втором измотай, работай по ногам, двигайся. В третьем добей. Понял?
— Понял.
— И не опускай левую.
— Не опущу.
Лика подошла к нему, когда Седых отошёл. Она была в чёрном платье, строгом, но элегантном, волосы собраны в низкий элегантный пучок, макияж минимальный. Деловой образ, но Ильяс видел за ним ту женщину на мотоцикле и не мог думать ни о чём другом.
— Дай руку, — сказала она.
Он протянул, и она поправила ему перчатку, подтянула липучку. Её прохладные пальцы коснулись его запястья, и Ильяс ощутил лёгкий удар током, после которого приятная нега предательски растеклась по всему телу.
Их глаза встретились.
— Ты справишься, — сказала Анжелика негромко.
— Я знаю.
Она тут же улыбнулась и отступила.
— Иди. Покажи им, кто тут настоящий чемпион!
Бой начался точно так, как предсказывал Седых.
Батыров пошёл вперёд с первых секунд, обрушивая на Ильяса град ударов. Молот полностью оправдывал своё прозвище: каждый его удар был как кувалда. Ильяс уходил, нырял, блокировал, но несколько раз всё же пропустил.
У клетки Лика едва дышала, замерев рядом с Седых.
— Всё по плану, — буркнул тренер, не глядя на неё, но ощущая напряжение, идущее от женщины.
Второй раунд начался иначе. Ильяс перестал только защищаться и начал работать сам. Лоукики по бёдрам Батырова, джебы, не дающие сократить дистанцию. Движение, постоянное движение, не дающее Молоту поймать его на месте.
К концу раунда Батыров уже хромал, знатно замедлившись. Ильяс всё это прекрасно видел и ждал подходящего момента.
Третий раунд.
Ворон включился на полную! Серия ударов: левый хук, правый кросс, апперкот, — загнала Батырова к сетке. Молот попытался контратаковать, но Ильяс нырнул под удар и врезал ему по корпусу. Батыров охнул, согнулся, и Ильяс добавил коленом.
Нокдаун!
Батыров упал на четвереньки, тряся головой. Рефери начал отсчёт. На счёт «семь» он, шатаясь, всё же поднялся.
Рефери посмотрел ему в глаза, спросил что-то. Батыров кивнул: продолжаем.
И пошёл в атаку.
Это был бой отчаяния, Молот знал, что проигрывает, и решил поставить всё на один удар. Он размахивал кулаками, как мельница, пытаясь достать Ильяса хоть раз, хоть как-нибудь.
Но так и не достал! Зато открылся сам, слишком широко замахнувшись, оставив незащищённой челюсть. И Ворон ударил.
Правым кроссом, вложив в него всё, что осталось — всю силу, злость. Надежду.
Удар пришёлся точно в цель! Бам-м!
Батыров замер на мгновение, будто не понимая, что произошло. Потом глаза его закатились, колени подогнулись, и он тяжело рухнул на маты.
Рефери бросился к нему, но было ясно: Молот не поднимется.
Это был чистый, красивый, за десять секунд до конца раунда, нокаут!
Зал взорвался оглушительными аплодисментами!
Ильяс поднял глаза, ища в толпе дорогое для него лицо.
Лика стояла у клетки, и по её щекам текли слёзы. Она улыбалась сквозь них, и эта улыбка была лучшей наградой, какую Ильяс мог себе представить.
Он улыбнулся ей в ответ…
* * *
В раздевалке царило ликование.
Ильяс сидел на скамейке, врач обрабатывал ему рассечение на брови, но он почти не чувствовал боли. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и мир казался ярким и непривычно объёмным.
Седых стоял рядом, и на его обычно суровом лице было выражение, которого Ильяс никогда раньше не видел — настоящая, неподдельная гордость за своего ученика.
— Это был очень зрелищный бой! Честный.
— Спасибо, Геннадий Павлович.
— Не благодари. Работа ещё не закончена.
Лика подошла к нему, когда врач закончил.
— Два спонсора подтвердили контракты, — объявила
