Даниэла Стил - Повороты судьбы

Он знал, что Мари-Анж пока не хотела никому рассказывать о свалившемся с неба наследстве, не желая, чтобы о ней судачили.

– Я пока не решила. – Она усмехнулась. – Может, скажу, что я его угнала. Не я же буду на нем ездить.

– Не ты? Почему?

Когда она протянула Билли ключи и расцеловала в обе щеки, он совсем растерялся.

– Потому что машина твоя, Билли, – тихо сказала Мари-Анж. – Потому что ты мой самый лучший друг, почти брат.

Он не находил слов, на глазах у него выступили слезы. Когда к нему наконец вернулся дар речи, он стал возражать, что не может принять такой подарок, сколько бы денег она ни получила в наследство. Но Мари-Анж отказалась даже обсуждать эту тему, она была непреклонна. Пересев на пассажирское сиденье, она дожидалась, когда Билли сядет за руль и покатает ее.

Наконец он сдался. Разве он мог устоять перед таким подарком? Все родственники, оказавшиеся поблизости, собрались вокруг и смотрели на них. Все чувствовали, что произошло нечто невероятное, но пока не знали толком, что именно.

– Не знаю, что и сказать, – сдавленно пробормотал Билли.

Из окна кухни высунулась его мать.

– Что это значит? – Ей пришло в голову лишь одно объяснение: Мари-Анж выиграла машину в лотерею и приехала сообщить Билли. – Ты все-таки решила выйти за него замуж? – крикнула она.

– Нет, это значит, что у Билли появился новый автомобиль, – крикнула в ответ Мари-Анж и широко улыбнулась.

Билли повернул ключ в замке зажигания, и низкий спортивный автомобиль рванул с места. Поддав газу, Билли испустил вопль восторга. Мари-Анж тоже рассмеялась. Встречный ветер трепал ее волосы, и они развевались у нее за спиной, как золотой вымпел.

Кэрол Коллинз, как и предупреждала, продала ферму и через две недели после продажи переехала в дом престарелых. Помогая бабке собрать вещи, Мари-Анж невольно вспомнила о том, как она обошлась с ее тремя чемоданами. Кэрол поступила жестоко, лишив осиротевшего ребенка почти всех его вещей, привезенных из дома. В отличие от нее Мари-Анж постаралась упаковать не только самое необходимое, но и все вещи, которые могли быть дороги Кэрол, напоминать ей о чем-то приятном.

Прощаясь с Мари-Анж возле дома престарелых, Кэрол посмотрела на нее долгим суровым взглядом и сказала:

– Не делай глупостей.

– Постараюсь. – Мари-Анж улыбнулась. В эту минуту она пыталась найти в душе хоть какие-то теплые чувства к старой женщине, но у нее не получалось. Кэрол Коллинз сама не позволила им возникнуть. Мари-Анж даже не могла сказать, что будет по ней скучать. Обе знали, что это не так. – Я вам напишу и сообщу свой адрес.

– Это не обязательно., я не люблю писать письма. Если мне понадобится тебя найти, я позвоню в банк.

Вот так – сухо, без эмоций – они и попрощались, прожив под одной крышей целых десять лет. На большее Кэрол Коллинз оказалась просто не способна. Мари-Анж ушла. Ей было грустно: она чувствовала смутную тоску по тому, чего между ними – никогда не было. Если бы не Билли, эти десять лет были бы совсем пустыми.

Вернувшись в дом, Мари-Анж стала собирать свои пожитки. Том с женой уехали, и дом теперь казался непривычно пустым. Она уже купила билет и оформила паспорт. Утром ей предстояло повторить путь, который она проделала десять лет назад, но в обратном направлении – сначала до Чикаго, потом до Парижа. Мари-Анж собиралась остановиться в Париже, если удастся, узнать о поступлении в Сорбонну, а потом взять напрокат машину и поехать в Мармутон – хотя бы только для того, чтобы взглянуть на дом. Кроме того, она надеялась выяснить, что случилось с Софи. Она предполагала, что ее нянька умерла, но ей хотелось узнать, когда это случилось и где она похоронена. Мари-Анж могла только предположить, что Софи умерла от горя, но что бы ни случилось в действительности, она желала это знать. Девушка не сомневалась, что будь Софи жива, она непременно бы ей написала, но за все эти годы Мари-Анж не получила от нее ответа ни на одно из своих писем.

Вечером Мари-Анж ужинала с Билли и его родными. В округе все только и говорили, что о его новом «порше» – Билли ездил на нем при каждом удобном случае. Его отец даже шутил, что он проводит больше времени за рулем «порше», чем на тракторе. Дебби, подружка Билли, была в восторге от нового автомобиля, но для него самого он был прежде всего ценен не сам по себе, а как подарок Мари-Анж. Он в конце концов перестал спорить и согласился принять «порше», сказав при этом, что ему бы не следовало этого делать, но он не может расстаться с такой красивой игрушкой. Это был автомобиль его мечты – и благодарность Мари-Анж за «шевроле», который когда-то подарил ей он.

– Я позвоню тебе из Парижа, как только смогу, – пообещала Мари-Анж на обратном пути.

Билли отвез ее домой. Свой «шевроле» она тоже оставила ему и попросила сохранить до тех времен, когда она вернется и снова будет ездить на занятия. Подарок Билли был ей очень дорог, и она не хотела его продавать: это была единственная вещь, которую ей хотелось иметь на память о годах, проведенных на ферме Кэрол Коллинз. Все счастливые воспоминания от этого периода были связаны только с Билли.

Он пообещал заехать за ней утром и доставить в аэропорт.

Расставшись с Билли, Мари-Анж бродила по опустевшему дому и думала о десяти годах, проведенныхздесь. Сейчас, когда она о них вспоминала, они казались ей жуткими, мучительно одинокими. Она думала и о двоюродной бабке, пытаясь представить, как та устроилась в доме престарелых, но Кэрол сказала, чтобы Мари-Анж не трудилась ей звонить, и она не стала.

Ночью Мари-Анж спала плохо., часто просыпалась. Впервые за последние десять лет ей не нужно было вставать чуть свет, чтобы доить корову. Мысль о том, что она очень скоро увидит Париж, а затем и Мармутон, вызывала у нее странные ощущения. Она не могла себе представить, что ее ждет во Франции.

Ровно в девять Билли заехал за ней. Он положил в багажник ее скромные пожитки – одну небольшую сумку. Мари-Анж было почти нечего взять с собой, у нее не было ни фотографий, ни сувениров – ничего, кроме воспоминаний и самодельных подарков, которые Билли подарил ей за все эти годы на дни рождения и Рождество. Единственным своим сокровищем Мари-Анж считала фотографии родителей и Робера в медальоне, который она до сих пор носила на шее.

До аэропорта они ехали молча. Каждому хотелось сказать другому очень многое, но ни Билли, ни Мари-Анж не знали, как это сделать. Они много лет были самыми близкими друзьями, да и до сих пор оставались таковыми, но оба понимали, что когда их будут разделять тысячи миль, их отношения изменятся.

– Позвони, если я тебе понадоблюсь, – сказал Билли уже в аэропорту, когда они ждали посадки на рейс до Чикаго.