зевнула. Хоть еще был даже не вечер, усталость брала свое.
– Алекс? – позвала она, чуть сползая на сидении, чтобы удобно устроить голову. – А расскажи еще что-нибудь о своей работе, если тебе не сложно.
И он рассказывал. О первых откликах на свою деятельность. О том, как помог семье отыскать их ушедшую пожилую родственницу, разобравшись в ее навязчивых идеях. Андреа не слышала больше ни двигателя, ни остальных машин на трассе. Только спокойный, глубокий и бархатистый голос Алекса. Несколько минут спустя он тоже затих.
Андреа проснулась, когда уже смеркалось. Не сразу поняла, кто она и где находится. Сейчас можно было вообразить себя другим человеком. Даже стать другим человеком, будто все это еще было частью сна. Может, даже собой, но другой собой. Более молодой и беззаботной. Той, у которой не болело все тело после сна в машине и для которой как ехать – гораздо важнее, чем куда ехать.
Та, другая она, смотрела в потолок и не понимала, как и зачем оказалась здесь, но ей было абсолютно все равно. Она просто решила плыть по течению и смотреть, куда это ее заведет. Была тут некоторая романтика мытарства, как у героев ее юности: переселенцев, первопроходцев и битников. А еще в этом была свобода, которой наконец можно было напиться вдоволь.
Это был волшебный момент пробуждения.
Машина не двигалась, и Алекса рядом не было. Андреа размяла затекшую шею, огляделась и вышла на улицу. Темнело. Она находилась на заправке. Вокруг – ни души. Тишина нарушалась только стрекотом насекомых. Жара уже спала, но нагревшийся за долгий световой день асфальт остывал, передавая тепло воздуху. Из панорамных окон магазинчика при заправке лился желтоватый свет.
Андреа не видела, что происходило внутри, различала только движущиеся тени на асфальте. Она обогнула машину, разминая ноги. Прислонилась к капоту, задумчиво глядя вдаль.
Прозвенел колокольчик над дверью магазина. Послышались шаги. Ветер донес до Андреа запах любимого парфюма.
– С пробуждением, – сказал Алекс. – Мы почти в Чикаго.
Он подошел и присел рядом с ней.
– Извини, что заснула посреди разговора, – ответила Андреа, разглядывая огни вдали.
– А?.. Это так называется? А у меня сложилось впечатление, что кто-то использовал мой чарующий голос и мои невероятно захватывающие истории как снотворное.
Андреа покраснела. Ветерок охладил разгоряченные щеки. Алекс легко толкнул ее плечом.
– Да ладно, все в порядке. На тебя просто многое свалилось.
– Какой же ты все-таки… – начала она, поворачиваясь.
– Классный? Добрый? Внимательный?
– Понимающий и всепрощающий. Аж зубы сводит.
Она говорила не серьезно, и они оба это понимали.
– Что я могу с собой поделать? У меня слабость к ворчливым и милым соням. Не могу обижаться.
– Как и у меня к заботливым и вечно бодрым оптимистам. И что же дальше? – Фраза сорвалась с языка прежде, чем Андреа успела подумать.
Она поспешно отвернулась. Повисла тишина, тянущаяся, казалось, бесконечно.
Наконец ее нарушил Алекс:
– Я не знаю, Энди. Что-нибудь придумаем.
Они еще несколько минут помолчали, каждый о своем, хотя в голове у обоих бился один и тот же вопрос.
«И что же дальше?»
А в десятке километров от них лежал Чикаго: неспящий, жаждущий принять их в свои объятия.
Глава 4
Как только дверь номера мотеля захлопнулась за Андреа, у нее сразу появилось желание выбраться из четырех стен.
Нет, мотель был неплохим. Просто ночь оказалась слишком хороша, чтобы проводить ее взаперти. Андреа успела выспаться по дороге сюда, теперь ее наполняла энергия, и просто необходимо было дать этой энергии выход.
Двадцать минут спустя Андреа стояла перед дверью в номер Алекса и пыталась придумать, что сказать. Она и сама точно не знала, куда хотела пойти и чем хотела заняться. Но на всякий случай принарядилась. Правда, с собой у нее было всего лишь одно платье, которое она собиралась надеть на свадьбу, но оно было достаточно скромным и универсальным. По крайней мере, Андреа так казалось.
– Постучи, вдруг он дома, – послышался голос над ухом.
Андреа едва не подпрыгнула от неожиданности. Она резко развернулась, ткнула указательным пальцем в грудь улыбающегося Алекса.
– Ты… Зачем так пугать?!
– Это я-то пугаю? Стоишь под моей дверью уже минут пять, как в каком-нибудь фильме ужасов. Признавайся, ты прячешь нож где-нибудь… – Алекс чуть сощурился, оглядывая ее с ног до головы. – …под этим очень красивым и очень облегающим платьем.
Андреа сложила руки на груди, смущенно ссутулилась. Все-таки она переборщила с платьем!
– Я просто хотела предложить прогуляться, может, поужинать или выпить. – Она пожала плечами. – Но если ты слишком меня испугался…
– Подожди. – Алекс коснулся ее локтя, когда она собиралась пройти мимо.
Андреа взглянула на его сосредоточенное лицо. Она догадалась, что он принимал решение.
– Может, в другой раз? – сказал он мягко. – Завтра рано вставать. – Алекс отвел взгляд.
До этого мгновения Андреа и не подозревала, как сильно надеялась на иной ответ.
– Д-да… Конечно. В другой раз. Спокойной ночи, Алекс.
Она коснулась губами его чуть колючей щеки, прежде чем уйти в свой номер. Хотела было посмотреть через окно: не передумал ли, не стоит ли сейчас перед ее дверью? Но пересилила себя.
«Это еще ничего не значит, – решила Андреа. – Может быть, он и правда сильно устал».
И сама не поверила. В любом случае это не было концом света. Прогуляться и поужинать можно и в одиночестве. Она даже переодеваться не стала, только накинула на плечи теплую рубашку.
Чикаго напоминал Андреа Нью-Йорк – такой же большой и суетливый. И такой же безжалостный, не прощающий слабости. Красивый и манящий. Огни вывесок и фары встречных машин на авеню сливались в один сплошной поток, когда Андреа ехала на такси в самое сердце города, к озеру Мичиган.
Ночной администратор мотеля, вызвавший ей такси, очень рекомендовал посетить Военно-морской пирс в это время суток.
Рекомендация попала в точку: не успела Андреа выйти из машины, как очутилась в мире музыки, громкого смеха и неоновых огней. Люди были повсюду. Прогуливались, фотографировались, танцевали. Обычно Андреа любым шумным местам предпочитала тишину и одиночество. Но сегодня… Сегодня не хотелось быть одной.
Андреа направилась к ограждениям, посмотрела на темное озеро. Водную гладь рассекали многочисленные лодочки с туристами. На лодках побольше стояли столики, застеленные белыми скатертями, между ними ходили музыканты, исполняющие джаз. На таких лодках в основном катались парочки, и Андреа с улыбкой вспомнила одно единственное свидание на лодке с Беном. Из-за ветра волосы постоянно лезли ей в рот и не получалось нормально поесть, а под конец еще и от качки бокал с
