твой отдел держится чуть ли не на одном человеке, когда ты повысишь этого человека, что произойдет?
Андреа опустила глаза и крепче сжала телефон в руках. Не то чтобы подобное никогда не приходило ей в голову, но в глубине души жила неистребимая надежда, что, если она будет работать достаточно хорошо, сможет достигнуть всего, что запланировала.
– Я это понимаю, – ответила она после долгой паузы. – Но что я могу сделать в такой ситуации?
– Перестать быть слишком незаменимой. – Алекс пожал плечами. – Я, конечно, не знаком со спецификой твоей работы, но разве, кроме тебя, никто не может заняться этими договорами?
Андреа прикрыла глаза, пытаясь успокоить подступающие эмоции и заглушить внутренний голос, который буквально кричал: «Нет! Никто не справится так же хорошо, как я».
Этот внутренний голос хоть и помогал ей по жизни, но сейчас завел ее в тупик, из которого выбираться придется своими силами.
– Можно одолжить твой телефон? – спросила она.
Алекс молча достал из кармана телефон, разблокировал и протянул ей. Андреа набрала номер Гаррисона.
Тот ответил спустя несколько гудков.
– Да?
– Гаррисон? Это Монтгомери. И не смей класть трубку.
Тот даже не стал скрывать раздраженный вздох.
– Ну, чего еще? У меня выходной.
– Что за ерунда там с договорами? Роджерс на меня насел, заставляет все бросить и мчаться их исправлять после тебя с другого конца страны! – Она умолчала, что пока еще не успела уехать слишком далеко от Нью-Йорка.
– А я тут при чем? Повторяю, у меня выходной. На тебя насели, ты и мчись. А я на работу выйду только послезавтра, и Роджерс об этом прекрасно знает. Поэтому и позвонил своему любимому козлу отпущения. Это все?
– Нет, стой… – Андреа устало потерла лоб. – Я буду тебе должна, если выйдешь сегодня и закончишь с договорами. Хорошо? Чего ты хочешь?
Гаррисон задумался. Андреа буквально слышала, как тяжело он думает. Она ожидала в ответ чего угодно, кроме…
– Твой стол.
– Что, прости?
– Твое рабочее место! У тебя лучший стол в офисе, тебе не светит солнце в глаза и на тебя не дует кондиционер. Я выйду сегодня, если ты согласишься поменяться со мной местами.
Брови Андреа поползли вверх. Нечеловеческим усилием воли она сдержала подступающий смех.
– Х-хорошо, по рукам. Звони Роджерсу, и можешь переезжать за мой стол хоть сегодня же. Только вещи мои сложи и аккуратно перенеси, договорились?
Закончив разговор, Андреа вернула телефон Алексу.
– Ну, как успехи?
Андреа вытерла пот со лба и сделала глоток остывшего кофе.
– Кажется, я не возвращаюсь в Нью-Йорк.
Алекс ободряюще похлопал ее по плечу.
– Вот видишь!
В рабочий чат пришло сообщение. Открывая его, Андреа уже примерно догадывалась о содержании.
Уважаемые коллеги!
Хочу поднять тему ваших выходных и отпусков. Ваше право на отдых закреплено трудовым законодательством, никто с этим не спорит, но еще есть обычная человеческая порядочность по отношению к своим коллегам и работе. Моя бабушка всегда говорила: «Есть время для дела, есть время для развлечения». Некоторые из вас считают допустимым ставить второе превыше первого. В результате страдает не только трудовой процесс, но и люди, с которыми вы работаете и которым приходится исправлять ваши недоработки. Я не собираюсь показывать пальцем или кого-то стыдить. Просто хотел сказать, что о некоторых из вас я был лучшего мнения. Проще всего заткнуть уши и сказать: «Это не моя проблема», игнорировать прямые просьбы начальства и искать на кого переложить порученное ему или ей дело. Только в следующий раз, когда проблема будет у вас, возможно, вас выручить будет некому.
Андреа перечитала сообщение несколько раз. Часть ее готова была посыпать голову пеплом и ехать на вокзал за билетом на ближайший рейс до Нью-Йорка. Другая, более рассудительная и хладнокровная, предлагала выключить телефон и не включать до конца поездки.
Андреа показала сообщение Алексу. Тот хмуро вчитывался, пока, наконец, с его губ не сорвалось крепкое бранное слово.
– Халтура, – добавил он. – Слишком в лоб. Хорошие манипуляторы должны действовать тоньше. Я надеюсь, в тебе это вызвало пренебрежение и злость, а не чувство вины? – Он вернул ей телефон.
Андреа пожала плечами.
– Поехали уже. Хочу оказаться так далеко от Нью-Йорка, чтобы при всем желании нельзя было быстро вернуться.
– Тебя эта ситуация сильно расстроила, хоть все и завершилось хорошо, – заявил Алекс. Он всегда был мастером замечать очевидное.
– Просто ощущаю себя хомячком в беговом колесе. Сколько ни старайся, а оказываешься ровно там, откуда начал. Как в школе, на уроке физики, нам рассказывали: если взять тяжелый камень, три раза обойти с ним вокруг школы, а потом положить его там, где взял, то совершенная тобой работа будет равняться нулю.
– Очевидное решение в таком случае – перестать ходить кругами. Остановить колесо. – Он вдруг закрыл рот ладонью, пряча смешок.
Встретился взглядом с Андреа. Понял, что попался.
– Извини. Просто подумал, что из тебя вышел бы милый хомячок.
Андреа закатила глаза.
– Да, давай, смейся над трагедией всей моей жизни.
– Я и говорю, милый. Только кусачий.
Андреа покачала головой.
– Ладно, ты зришь в корень и раздаешь умные советы по поводу моей занятости. А сам чем занимаешься? Эмма говорила, что ты был в Нью-Йорке по работе.
Кливленд наконец остался позади, и Андреа смогла выдохнуть с облегчением. Несколько километров по трассе не будет связи, и можно будет не бояться очередных выходок начальства.
– Я вроде как работаю сам на себя. Пару лет назад, чтобы не сойти с ума, начал вести блог на тему ухода за лежачими и больными деменцией родственниками. Со временем блог вырос, я создал ряд курсов и тренингов на эту тему. Даю консультации. В основном через интернет, но раз или два в год езжу по стране с лекциями.
Некоторое время Андреа смотрела только на дорогу. Потом повернулась, разглядывая сосредоточенное лицо Алекса.
– Тебе подходит. Тебе нравится этим заниматься?
– У меня хорошо получается. И мне нравится думать, что я могу помочь.
Широкая душа. Неисправимый романтик. После того, через что ему пришлось пройти, кто угодно закрылся бы, озлобился на мир. Как она после развода родителей. Алекс же остался Алексом. В лучшем своем проявлении. Рядом с ним и она когда-то была лучшей версией себя.
– Конечно, иногда мне тяжело. Приходится переживать чужие эмоции практически каждый день. Сейчас я уже умею дистанцироваться, чтобы иметь возможность помочь наилучшим образом. Но поначалу я все пропускал через себя. Можешь себе представить.
Андреа могла. Помнила, как реагировал он иногда на ее рассказы о родителях. Иногда она сама на них злилась не так сильно, как Алекс.
Андреа
