сообщение на Московском новостном канале о том, что уже завтра похолодание, а послезавтра в ночь обещают заморозки и первый снег. Не верится, что вчера я ещё купалась, а завтра придётся надеть пальто.
Заморозки… Снег. Надо на кладбище срочно ехать, убраться, пока почва не промёрзла. После пар не успею, в шесть часов уже закрывается, получается, надо ехать сейчас.
Открываю карту и понимаю, что это из загородного дома ездить было неудобно, а сейчас мне всего две станции на метро проехать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Да я даже успею забежать домой и переодеться.
Не завтракая, одеваюсь, забегаю по пути в хозяйственный и еду навещать мамулю.
На кладбище всегда чувствую умиротворение, читаю плиты, в уме подсчитываю, сколько лет прожили люди, и понимаю, что я не одна. Здесь наглядно показано, сколько людей потеряли своих близких. Кто-то родителей, а кто-то детей и внуков. Я чувствую солидарность и поддержку благодаря трогательным надписям на памятниках.
Многие мне уже стали как родные. Какие-то могилы выделяются своей красотой и ухоженностью оград, другие необычными памятниками, а есть и те, кто врезается в память благодаря невероятно тёплым пожеланиям. Я даже молча здороваюсь с ними.
Дядя Коля обещал заказать маме красивый памятник, засыпать всё галькой и перевезти мамину розу. Ну а пока мы ждём утрамбовки почвы, я везу мамуле её любимые гортензии, которые сама стабилизировала, чтобы они простояли как можно дольше.
Убрав все листочки и прополов землю, сажусь на лавочку у соседней могилы и молчу. Даю себе поплакать и поскучать.
— Мамуль, представляешь, что Алинка опять придумала? Она влюбилась в француза, который учится в Голландии, и сбежала к нему. Помнишь, как ты её каждый раз перед приходом Татьяны Иосифовны заставляла заниматься французским, обещая ватрушки испечь? Пригодился, твои старания не прошли зря, — улыбаюсь. — Коля с Дариной и мальчиками в Иране сейчас. Федарчук его взял на главную роль. Они присылали мне фотографии из мечетей запредельной красоты. Жаль, что ты не поехала с ними и не увидишь их. А я всё-таки учусь. Вместо Алины. В Президентской академии. И мне очень нравится, даже думаю поступить туда, если меня не рассекретят, конечно. Представляешь, что Алинка опять удумала? Так и не выросла, всё хулиганит. А ещё мне очень нравится один мальчик. И я ему нравлюсь. Но он думает, что я Алина, и я не буду больше с ним общаться. Он бы тебе понравился. У него добрые глаза и улыбка. И в МГИМО учится. А ещё он, сам того не зная, очень мне помогает справиться с тоской и болью. Ну, я пойду, мамуль. Не скучай, я теперь буду к тебе часто приезжать. Я живу в Алининой квартире, и мне до тебя близко. Пока, моя любимая!
Достаю солнечные очки, скрывающие заплаканные глаза, и ухожу. Чтобы окончательно не расклеиться, читаю имена на надгробиях. Замечаю бюст статного мужчины и читаю имя: Платон Феликсович Разумовский. Да вы издеваетесь!
На выходе с кладбища бросаю взгляд на колумбарий и выцепляю фамилию Платонов. Плохи мои дела, плохи. Хорошо хоть Пастернаков не обнаружено.
Забегаю буквально на десять минут домой, быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя пыль и грязь, и переодеваюсь на учёбу. Настроение, несмотря на грусть, очень хорошее и тёплое, и хочется нарядиться.
Да и жара на улице и в аудиториях. Надеваю белую юбочку в теннисном стиле, поло, беру свитшот на вечер, распускаю волосы и пешком иду на учёбу. Как же классно!
Ругаю себя за такие мысли, но хочется, чтобы Аля вышла замуж за Филиппа и осталась в Амстердаме, а я бы здесь так и училась. Хотя… диплом-то не мой будет. Бред. Надо свой путь прокладывать.
За выходные соскучилась по Асе, и первым делом мы идём с ней в столовую за кофе и перекусить.
Слушаю её болтовню о выходных и клятвенно обещаю всё-таки посетить с ней несколько площадок Москвы-2030.
— А может сегодня после пар погуляем? Последний тёплый день! Давааай! И людей будет меньше, чем на выходных.
— А давай! — Соглашаюсь, и мы с ней на лекциях тихо переписываемся, чтобы обсудить, куда всё-таки пойдём.
Вчерашний полупрогул меня расслабил, и мне уже хочется сбежать с пар и находить с Асей десятки тысяч шагов, но она довольно дисциплинированная и пропускать не намерена. Напоминает мне, что балльная система не поощряет прогулы.
Еле досидев все пары, забегаем в туалет, обновляем макияж и спускаемся в холл.
— На метро или на электробусе? Можно пешком дойти до Ленинского и там сесть на Е10. Сможем выйти в Нескучном или доехать до Музеона, — спрашивает Ася.
— Не знаю даже. Я плохо ориентируюсь, сама толком не ездила.
— Шофёр небось в школу возил? — Улыбается Ася. — О, а вот и твой личный водитель электробуса! Так, давай обойдём от греха подальше, а то снова переедет.
Это она о Пастернаке что ли? Необдуманно поворачиваю голову и вижу знакомую физиономию. Резко отворачиваюсь, делая вид, что я его не заметила, но бесполезно, он спалил и уже идёт нам навстречу, преграждая путь.
Может, он к своим друзьям приехал? Вторник же? Сходится!
— Пупс, привет! Готова?
— Пупс? — Выпучивает глаза на него Ася. — Вы что, встречаетесь типа?
— Да, типа, — передразнивает её Платон.
— Что тебе не ясно, Платон? Я всё сказала! — Отвожу его в сторону и цежу, чтобы Ася не подслушивала.
— У тебя парень есть?
— Нет.
— Тогда в чём проблема? Я же вижу твою симпатию.
— Ну то, что у тебя проблемы со зрением, мы уже в первую встречу выяснили!
— Не пойдёшь со мной кататься, я буду петь серенады под окном. Каждую ночь! Соседи тебя возненавидят, пупсик! — Зловеще шепчет мне на ухо.
— Очень страшно, — смеюсь. — Ну попробуй! С радостью послушаю твой репертуар!
— Егор Крид!
— Нет, — представляю, как это будет комично, и начинаю ржать. — Ладно. Я спасу своих соседей! Так уж и быть.
— Да! — Радуется Платон моему согласию, как победе, и приглашает меня жестом за ним.
Ругаю себя, но не могу устоять. Разворачиваюсь, чтобы извиниться перед Асей, но её и след простыл. Достаю телефон, чтобы позвонить ей, и читаю сообщение с пожеланием хорошо провести время. Добивает меня влюблёнными эмодзи и огоньками.
— Подруга сбежала, — констатирую.
— Правильное решение, — складывает брови домиком. — Так, нас такси ждёт.
